Сын моего сына

— Ты, наверное, устал? — неуверенно спрашиваю я. — Может, нужно отдохнуть? Я могу приготовить что-то перекусить, если хочешь.

Тимур немного удивляется моему предложению.

— Не нужно, Геля. Всё в порядке, — он снова отводит взгляд, но что-то в его голосе подсказывает мне, что он тронут моими словами."

"Я нахожу в себе силы улыбнуться, чувствуя, странный тремор во всем теле. Мне хочется сделать для него хоть что-то, что показало бы мою признательность. Пусть я сама не до конца понимаю, что именно происходит между нами, но ощущение того, что этот мужчина становится важной частью моей жизни, всё больше укореняется.

Вскоре Тихий встаёт с кресла и внезапно подходит ко мне. Моё сердце сжимается в груди.

Это был именно тот момент, когда слова больше не нужны. Мы оба знаем, что что-то изменилось и больше не можем игнорировать свои чувства.

— Тимур… — я тоже поднимаюсь на ноги и выравниваюсь перед ним.

Неожиданно делаю шаг вперёд и первой касаюсь его руки, мягко сжав пальцы. Мой жест выглядит импульсивным, но я не жалею о нём. Тимур смотрит мне в глаза, и вдруг его руки оказываются у меня на талии. Наши взгляды встречаются, и прежде чем я успеваю осознать, что происходит, он медленно наклонился ко мне и целует.

Этот поцелуй такой мягкий, но в нём ощущается скрытая сила, как будто он с большим трудом сдерживает себя от чего-то большего. Я закрываю глаза, ощущая, как внутри растёт дикое желание принадлежать только ему. Тимур медленно отстраняется и внимательно смотрит на меня. Я же лишь краснею как свекла.

— Я не умею целоваться, да? — спрашиваю и глупо при этом улыбаюсь.

Вот, дура ты Геля! Нашла что спрашивать в таком момент.

— Ты? — Тимур улыбается краем губ, его взгляд мягкий, но в то же время как-то лукаво подрагивает. Он слегка качает головой, и я чувствую, как мои щеки вспыхивают ещё сильнее. Ну вот, теперь точно похожа на свеклу. Как будто не было ничего более неловкого, чем мой вопрос.

— Да ты школьников учить можешь, как надо целоваться, — медленно произносит он, но в его голосе слышен сдерживаемый смех.

Я смотрю на него и понимаю, что сама загоняю себя в этот угол. Мои пальцы, всё ещё лежат на его руке, невольно сжимаются сильнее, и я пытаюсь оправиться от своей же собственной глупости. А он продолжает стоять, глядя на меня с таким видом, будто смеётся про себя, но уважительно молчит.

— Правда, я не понимаю, почему ты решила, что целуешься плохо? — наконец спрашивает он, уже не скрывая улыбки.

— Ну, просто… я не знаю, — я пожимаю плечами, избегая его взгляда, — как-то неуверенно получилось.

— Ты слишком сильно переживаешь за всякие мелочи, — говорит он, легонько поддевая меня пальцем за подбородок и приподнимая его так, чтобы наши глаза снова встретились. — Это было очень вкусно.