Личный интерес

я сегодня не в себе, — краснеет она в лучших традициях невинных монашек."

"— Денек и правда отстойный. Ну хорошо, не будем срывать Матвею вечеринку. Идем, младенец. Покажу, где искать писсуары.

Мы шагаем в сторону нужной вывески.

— Вообще-то я не младенец, — дерзко говорит пацан.

— У тебя образование есть? Диплом?

Он вскидывает на меня удивленные глаза. Я жду ответ.

— Нету.

— Значит, толку от тебя пока как от младенца. Пойдем.

— Берегите его. Я за него отвечаю жизнью. Пожалуйста! — выпаливает вслед Александра.

Мы с Матвеем переглядываемся и обоюдно игнорируем её неуместное ситуации волнение.

Пацан — бодрый. Видно, что в общественных туалетах бывает нечасто, и я показываю, где достать мыло и как высушить руки, он схватывает на лету. Обратно выходит с лицом победителя.

— Вот ваш младенец, Александра Дмитриевна, в целости и сохранности.

— Я не младенец, Савелий.

Да, мы познакомились. Атмосфера, так сказать, располагала к беседе.

— Я уже достаю до крана. И скоро иду в первый класс! У меня даже портфель куплен! — повышает он голос.

— Даже портфель куплен?! Покажешь?

— Да!

— Огромное спасибо! — Александра сцепляет ладони. — Я вам так благодарна! Вы меня буквально спасли. Я готова была разрыдаться от бессилия!

— Не преувеличивайте.

— Саша, нам пора на праздник! Мы опоздаем. Саша-Саша-Саша, — напоминает Матвей.

— Да, идем. Где тут этот гребаный батутный городок?! — На её лице мелькает смесь раздражения и паники.

— Гребаный! — повторяет Матвей.

Я чуть прищуриваюсь, не веря, что главная служительница Фемиды позволила себе человеческую эмоцию. Что дальше? Мы набросимся друг на друга в раздевалке?

Александра начинает оглядываться:

— Я же только что видела стрелку.... Эти торговые центры просто огромные! Они как лабиринты! Ну почему?! — Выдернутая из судейского антуража, она выглядит беспомощно.

И приставов поблизости нет. Вот досада.

Я показываю рукой направление.

— Вам будет быстрее спуститься на эскалаторе, пройти по второму этажу, повернуть направо и снова подняться.

Паника на лице Александры усиливается. Мне становится смешно.

Я жду, чтобы она попросила.

Жду.

Она вздыхает и смотрит на меня жалобно. В этом ее взгляде столько уязвимости и торжественного смирения, что беру ответственность на себя.

— Давайте провожу. Мне не сложно.

Хэзэ, кстати, почему я это делаю. Было бы правильнее зафиксировать победу, чтобы впредь иметь преимущество. Но этого как будто не хочется.

— А как же суши?

— Не остынут.

Мы направляемся в батутный городок, и я слегка касаюсь спины Александры, чтобы указать на поворот. Просто хочется. Касаюсь исключительно кончиками пальцев, не наглею.

Александра при этом вздрагивает, будто её схватили за зад. Поднимает глаза. Я вдруг четко понимаю, что прямо сейчас она очень несчастна.