Тафгай

О том, как застал голую Эмбер в раздевалке, о ее попытке меня поцеловать, после чего остался след от помады на щеке, и о том, как решил свалить оттуда в одном лишь полотенце. Не забыл упомянуть и уволенного охранника. Как оказалось, придурок купился на обещание Эмбер пристроить его дочь в модельный бизнес и пропустил ее вместе с журналистами в закрытую зону. Безмозглая ошибка, которая стоила мужику приличной работы.

Мерфи внимательно слушала меня, изредка задавая вопросы, и, кажется, мои ответы ей нравились.

По крайней мере, я все еще дышал.

– …поэтому, увидев тебя здесь, в Чикаго, буквально на пороге собственного дома, я понял – судьба дала мне второй шанс. Заслуживал ли я его? Вряд ли. Но мне было плевать. Я больше не был тем уязвленным двадцатилетним пареньком, который сваливает, едва почуяв запах жареного. Перед тобой стоял новый Эш Сандерс – эгоистичный и уверенный в себе мужчина, с которым мне не терпелось тебя познакомить. Я знал, ты полюбишь его.

В глазах Мерфи стояли слезы.

Она встала со стула, осторожно забралась ко мне на больничную койку, вытягиваясь рядом, и крепко обняла меня. Тело вспыхнуло новой болью, от которой я едва не застонал. Пришлось стиснуть челюсть, чтобы не выдать себя. Потому что я скорее отрежу себе яйца, чем разрушу этот восхитительный момент.

– Несмотря на то, что ты всегда тратила всю воду в душе, в тайне избавлялась от моих футболок с надписями, которые тебе не нравились, порой перепутывала наши зубные щетки и твои двинутые родители постоянно грозились подвергнуть меня экзорцизму, те полгода, что мы провели вместе, были лучшим временем моей жизни, Бреннан.

– Тогда почему ты бросил меня? – шепотом спросила она, уткнувшись влажным от слез носом мне в грудь.

– Черт, я не бросал! Вернее, не хотел. Не собирался, – прохрипел я и тут же закашлялся, задыхаясь от боли. – Просто, когда я услышал тот проклятый телефонный разговор, в котором ты говорила, как несчастна со мной и что я разрушаю твою жизнь, у меня сорвало крышу.

– Мой разговор с матерью, – тяжелый вздох Мерфи обжег мне кожу. Она приподнялась на локте и заглянула мне в глаза. – Ты ведь не дослушал его, верно? Хочешь знать, что я сказала ей после этих мерзких слов?

Я стиснул челюсть и кивнул.

– Я сказала, что все эти слова – гнусная ложь и что я счастлива с тобой, – по ее щекам катились слезы. – В тот день я была жутко эмоциональна, потому что только узнала о своей беременности и собиралась сообщить о ней тебе.

Я зажмурился.

Мне было невыносимо это слышать. Если бы существовала премия «Олень года», то тогда, шесть лет назад, я бы уделал всех конкурентов."

"Видите эту раздавленную кучку флоридского дерьма? Да это же Эш Сандерс – Чикагский Олень.