Тафгай

Поэтому мы не стали останавливаться, а просто промчались мимо, вперед по трассе. Патрульный Форд со включенной мигалкой и воющей сиреной все еще сидел у нас на хвосте, натягивая мои нервы до предела. В венах шумел адреналин, учащая болезненную пульсацию в висках, а от страха прошибал озноб.

Мое тело и мои мысли стремительно убивали меня.

Эш и вовсе выглядел как стихийное бедствие: брови сдвинуты, губы плотно сжаты, мышцы и челюсть чудовищно напряжены. Его взгляд излучал ярость, а руки сжимали руль с такой силой, что побелели костяшки пальцев. Если бы мне пришлось описывать его одним словом, я сказала бы: смертоносный.

Мне оставалось лишь молить Бога о том, чтобы копы первыми поймали Билла. Кто угодно, только не Эш. Сандерс просто убьет его.

Одним гребаным ударом убьет."

"На дороге в нескольких милях от заправки показались отблески мигалок. Подъехав ближе, мы обнаружили несколько стоящих полицейских машин и карету скорой помощи с раскрытыми задними дверями, в которой, завернутая в красный клетчатый плед, сидела наша дочь. Пчелка не плакала, не улыбалась, просто с любопытством наблюдала за царящей вокруг нее суматохой.

Я почувствовала себя так, словно с моих плеч подняли автофургон.

Моя дочь жива. Она в безопасности. Самое страшное позади.

Пока я возилась с застежкой ремня безопасности, Эш пулей вылетел наружу, но не успел сделать и шагу, как ему преградил дорогу полицейский, который вместо штрафного блокнота держал в руках взведенный пистолет. Судя по всему, это был один из тех копов, которые преследовали нас с мигалками на патрульной машине.

Вот же дерьмо!

Дерьмо! Дерьмо! Дерьмо!

Отстегнув, наконец, гребаный ремень, я выскочила из автомобиля и едва не врезалась в другого полицейского.

– Мэм, вам лучше вернуться в машину, – напряженным голосом произнес коп, поправляя форменную фуражку. – Мы должны проверить ваши документы.

– Там наша дочь! – прогремел на всю округу громоподобный голос Эша.

В следующую секунду мое сердце едва не разорвалось на куски от громкого крика: «Мамочка!». Я повернула голову и увидела, как Джо выворачивается из пледа, неуклюже сползает с машины и бежит в мою сторону.

– Оставьте их, парни! – услышала я новый мужской голос.

Стоящий напротив меня полицейский отступил назад, и я тут же бросилась к дочери. Мои ноги путались в длинном шлейфе юбки, а тонкая подошва обуви устрашающе скользила по замерзшему гравию, но меня уже ничто не могло остановить.

Я широко раскинула руки, встречая свою малышку на полпути, и спустя мгновение Джо влетела в мои распахнутые объятия. Захлебываясь в слезах, я подняла ее и крепко прижала к груди, вдыхая родной запах. От нее пахло лакричными палочками, влажной собачьей шерстью и моим счастьем.