Тайник в старой стене

Однако Вадик, как и велел ему Зверев, сдержал накипающую злость:

– Нас в первую очередь интересует некая Лиза Еремина. Она, возможно, как-то связана с преступником, проникшим на склады. Нам также известно, что в годы оккупации данная особа была связана с антифашистским подпольем. Именно поэтому я здесь. Нам нужны все материалы о подпольщиках и партизанах, действовавших в пределах области.

Резник отпил чаю и ухмыльнулся:

– А твой Зверев не слишком круто берет? Все материалы! А вы там у себя понимаете, что большая часть этих материалов засекречена?

– Догадываюсь, – угрюмо ответил Вадик.

– Ладно, больше времени на разговоры тратим, – сменил гнев на милость Резник и зычно рявкнул: – Ткаченко!

В кабинет влетел тот самый младший лейтенант, который сопровождал Вадика.

– Отведи этого товарища в отдельное помещение и дай ему материалы, которые он просит, – приказал Резник.

– Все понял, сделаю! – ответил младший лейтенант и кивнул Вадику, приглашая следовать за ним.

* * *Они спустились на первый этаж. Оставив гостя в обществе дежурного, Ткаченко ушел и появился только спустя полчаса, когда Вадик уже совсем издергался.

– Пошли, – сказал младший лейтенант. – Я подготовил материалы, которые ты просил.

Они двинулись по коридору. Ткаченко отпер одну из обшитых металлом дверей.

Кабинет, который выделили Вадику, был похож на комнату для допросов. Здесь было пыльно и душно, единственное окно находилось под самым потолком. Из мебели здесь были самый обычный стол на ножках, тумбочка и пара обшарпанных стульев. На столе стояла настольная лампа и массивный черный телефон, на тумбочке лежала огромная пачка толстых потрепанных папок.

– Вот здесь все, что тебя может заинтересовать. Тут о подпольщиках и о тех, кто был с ними связан. Когда закончишь, позвони, тут прямая связь с дежурным. Скажешь ему, он вызовет меня. Есть ко мне вопросы?

– Нет. Спасибо.

– Тогда трудись, – Ткаченко улыбнулся и направился к выходу, но, прежде чем покинуть комнату, предупредил: – Курить здесь нельзя.

– Я не курю.

– Я так и думал. А вот если чаю захочешь, могу организовать.

«Почему это он сразу понял, что я не курю? У меня что, это на лице написано?» – подумал Вадик и мрачно заявил:

– Спасибо, перебьюсь.

Оставшись один, Вадик углубился в бумаги. Протоколы допросов, личные дела, выписки из приговоров. Он читал и все больше погружался в мрачную атмосферу суровых военных дней. Помимо рукописных страниц объяснений, заявлений и доносов, напечатанных на допотопных машинках протоколов и выписок, ему попадались и нечеткие пожелтевшие фотографии. Здесь были заснятые на пленку расстрелы заключенных, портреты изменников и прочих врагов народа: женщины, мужчины, дети и старики. За каждым из них была отдельная судьба.