Тайник в старой стене

Может, лучше мне с твоей Юлькой самому поговорить? Уж я-то у нее всю правду узнаю.

Желудков надул щеки:

– Знаю, как ты узнаешь. Вопросики свои начнешь задавать, а потом пиши пропало, ищи Петя Желудков свою бабу в мусорской койке…

– Ну-ну! Ты чего понес-то? – рыкнул Зверев, внутренне морщась от одной мысли о подобной перспективе. Юлька с ее комплекцией и прочими прелестями явно была не в его вкусе.

– Петя, я тебе клянусь, что к Юльке твоей и близко не подойду. Так, задам пару вопросиков, и все.

– Ну уж дудки, знаем мы вас! К тому же если ты Юльке скажешь, что от меня про этого «полосатого» узнал, она же вмиг догадается, что у нас с тобой за дела! Не-ет! А Юлька что? Она хоть и не из блатных, но со всякой шушерой дружбу водит. Что, если брякнет кому, что я тебе кое-какие песни пою, так местные бандюки меня тут же на шнурки порежут!

Зверев похлопал Желудя по плечу:

– Понимаю, Петруха! Но, видишь ли какое дело, мне кровь из носу нужно про здоровяка этого узнать! А теперь еще и про того «полосатого» типа тоже. Если не хочешь, чтобы я тебя перед Юлькой «засветил», узнай сам, кто он такой. Как зовут, где обитает и все такое. Узнаешь и будет у нас с тобой полный ажур и понимание.

Желудь недовольно фыркнул:

– Договорились. Ладно, начальник, бывай. – Желудь махнул рукой, и они расстались.

* * *Вечером в четверг Зверев вызвал к себе Горячева. На корневской машине они с Богдановым приехали к дому Зильбермана. Было шесть часов, до запланированной встречи Вени и Бобы оставалось целых четыре часа, однако Зверев решил, что лучше подстраховаться."

"Остановив машину в кустах, так, чтобы из кабины был виден дом, все трое стали ждать. Зверев много курил прямо в машине, Вадик принес из дома театральный бинокль и тоже заметно нервничал. Горячев с самым невозмутимым видом нацепил очки, достал газету и углубился в чтение.

Примерно в половине девятого к калитке дома Зильбермана подошли двое высоких мужчин в черных котелках. Дверь открылась, и они тут же вошли в дом.

– Похоже, наш Боба решил подстраховаться, – Зверев строго посмотрел на Богданова. – Это немного усложняет дело, но я уверен – мы справимся. Ты пистолет не забыл?

Богданов засуетился, едва не выронил бинокль и достал из внутреннего кармана табельный револьвер.

– Думаете, придется стрелять? – спросил Вадик.

– Надеюсь, не придется, пока убери, – ответил Зверев и бросил взгляд на Горячева. Тот хмыкнул, ни на секунду не отрываясь от газеты.

Все остальное время они молчали. Ближе к десяти Горячев задремал. Богданов не находил себе места. Он то и дело смотрел на часы, хлопал себя по карману, в котором лежал револьвер, тщательно протирал линзы бинокля носовым платком. Прошел еще час, затем другой. Веня не появлялся.