Точка Бифуркации IX (СИ)

Пускай парни съездят в отпуск, побалуют себя хорошей машиной или недвижимостью, и так же как и вы, забудут о произошедшем недоразумении.

Леонид Васильевич вытер вспотевший лоб платком, его голос слегка дрогнул.

— Ваше предложение звучит очень разумно и заманчиво. Мы… мы обещаем сделать всё, что в наших силах, — на этих словах он повернулся к подчинённым клеркам, которые в такт его словам уже усиленно кивали головами.

— Мы постараемся сделать всё возможное, — дополнил слова шефа один из адвокатов.

Получив удовлетворяющие меня ответы, я встал с кресла, давая понять, что встреча окончена.

— Хороших выходных.

* * *В кабинете патриарха царил полумрак. Проникающий через витражное окно свет, тускнел в густом табачном дыму. Светлицкий, тяжело откинувшись в кресле, молча уставился на стоявших напротив двух своих сыновей, которые напряжённо выпрямились перед ним. Мужчина, закуривая очередную сигару, задержал её в руках, прищурившись так, словно изучал своих отпрысков впервые.

Александр, старший из братьев, застыл словно статуя, его лицо сохраняло холодное выражение.

Он неотрывно смотрел на отца, в ожидании разрешения начать доклад. Виктор, младший, выглядел чуть свободнее, но его взгляд был таким же сосредоточенным, как у брата.

— Значит, Виктория по-прежнему упорствует, — медленно произнес патриарх.

— Мягко сказано, Ваше Святейшество. Она прямо заявила, что отказывается следовать вашему приказу, отец, — с готовностью произнёс Александр. — Мы попытались… сделать её более сговорчивой. Но… к сожалению, это ни к чему не привело…

— Так и сказала? — патриарх затянулся сигарой, блеснув своим холодным взглядом.

 — Хм. Очень интересно. А по мне, так она единственная из всех смогла ближе всего подобраться к цели.

Светлицкий намеренно сказал последнюю фразу таким тоном, чтобы максимально сильно подстегнуть эго стоявших напротив сыновей.

— Вам, Ваше Святейшество, конечно, виднее, но как по мне, чуда не будет — там уже всё предельно ясно, — осторожно произнёс Александр. Его голос звучал спокойно, но изнутри явно пробивалась едва сдерживаемая злость. — Она — бастард. У неё нет ни чести рода, ни силы.

— Я солидарен с братом, Ваше Святейшество, — коротко кивнул Виктор, отметив, что взгляд отца сместился в его сторону.

Патриарх не стал отвечать сразу; медленно вдыхая дым от сигары, он переводил взгляд с одного сына на другого. Ему было понятно, что их раздражение зреет не только из-за сестры, но и из-за его решения когда-то сохранить ей жизнь. Банальная детская ревность, прошедшая через года.

— Узко мыслите, — наконец проговорил патриарх, отряхнув сигару о мраморную пепельницу.