Ткань наших душ

XXV

Лиам

Уинн смотрит на холодные клавиши пианино.

Воскресное утро, мы наслаждаемся кофе, который нам принес Лэнстон.

Он сидит, сгорбившись, на диване, глядя в окно, за которым открывается мрачный пейзаж. Дождь не прекращается с самого утра.

Улыбка расплывается на моих губах, когда я думаю о том, как Уинн сладко поцеловала меня перед сном прошлой ночью. После ее признания мы мало разговаривали. В этом не было необходимости. Я был более чем счастлив, что она просто скрутилась в моих объятиях и уснула под фильм ужасов.

Она выглядит такой умиротворенной, когда спит.

Совсем не так, как выглядит сейчас. В ее глазах страдание, челюсть сжата от глубокой раны, которую она отказывается залечивать.

— Ладно, покажи мне еще раз.

Она вздыхает и снова кладет пальцы на место, идеально напрягая их на каждой клавише, как будто ее били, чтобы она запомнила эту позу.

— Подожди, остановись. — Я поднимаю руки к клавишам в нижней секции и показываю ей расслабленную позицию. — Попробуй вот так. Игра должна быть расслабленной и естественной. Пусть музыка течет через твою душу, через каждую клеточку твоего тела, а затем пусть твои пальцы скользят по клавишам.

Я легонько стучу по клавишам, и музыка, звучащая из пианино, легкая и мрачная.

— Послушай его, Уинн. Я слышу твоих внутренних демонов по тому, как сильно ты бьешь по клавишам. Когда Лиам играет, у меня внутри все переворачивается, — Лэнстон улыбается, откинувшись на подушку и хлебает кофе так, как будто умрет без него.

Уинн стонет и несколько раз встряхивает руки, прежде чем снова положить их на клавиши. Все еще напряжена. Это может быть труднее, чем я думал.

— Мне не так легко, потому что мои руки не такие большие, как у тебя.

Я не могу дотянуться до нужных клавиш.

Мои брови сводятся вместе, когда я пытаюсь придумать, как помочь.

— Ладно, давай попробуем так. Играй так, как ты обычно играешь, а я буду играть на несколько октав ниже. Старайся достичь легкости звучания и не бойся позволить своему воображению взять верх. Если тебе захочется добавить несколько клавиш, то сделай это. Если ты облажаешься, кого это волнует.

Ее светло-карие глаза неуверенно встречаются с моими, прежде чем она кивает.

Я начинаю играть, и после куплета она присоединяется.

Поначалу получается немного грубовато. Она все еще слишком сильно нажимает на клавиши и очень стремится выполнить каждый штрих идеально.

Ладно, время для хитрости."

"Я добавляю несколько нот в конце каждого аккорда, и ее глаза загораются.

— Это не…

— Шшш, почувствуй музыку, Уинн.

Я улыбаюсь и закрываю глаза, чтобы позволить звукам этой прекрасной мелодии захватить меня.

«For the Damaged Coda», какой шедевр. Мне стыдно признаться, сколько я репетировал эту мелодию ради этого момента.