Ткань наших душ

Он знает, что мы все немного не в себе, поэтому его никогда не беспокоит, если мы разговариваем или даже спим во время занятий.

— Суть в том, чтобы найти свой покой, — говорит он каждое утро, как будто мы забудем об этом за ночь.

Если бы я только могла найти покой.

Лэнстон садится на коврик и выпрямляет спину. Я начинаю с того, что тянусь к пальцам ног и наклоняюсь вперед, пока не чувствую давление в бедрах.

— Ты мне скажешь?

Он поднимает бровь, но закрывает глаза, когда солнце греет его великолепные загорелые щеки.

— Скажу тебе что?"

"У меня челюсть сжимается. Почему он ходит вокруг, избегая этого, как чумы? Могу лишь предположить, что Лиам заставил его поклясться никому не рассказывать.

— Ну… Лиам отказывается говорить об этом. — Я переворачиваюсь на живот. Лэнстон заинтересованно открывает глаза, ожидая, когда я перейду к сути. — Кто такой Кросби?

— Не здесь, Уинн. — Его карие глаза суровы. Я открываю рот, чтобы возразить, но он перебивает меня. — Я сказал, не здесь, — огрызается он, его тон резкий и проницательный.

Сердце беспорядочно колотится в груди, а дыхание перехватывает в горле.

— Почему? Что этот Кросби натворил?

Лоб Лэнстона покрывается потом. Его дискомфорт заразителен.

Я придаю своему лицу суровое выражение и наклоняюсь, чтобы прошептать:

— Я должна знать… Вы, ребята, пугаете меня.

Он оглядывается, чтобы убедиться, что никто не смотрит в нашу сторону.

— Встретимся в оранжерее после ужина завтра. Мы поговорим об этом тогда… и не говори Лиаму… — Он кажется расстроенным и, посмотрев на меня так, словно я — какая-то трагедия, встает и поднимает свои коврики для йоги.

Я вижу, как Лэнстон подходит к мистеру Бартли, что-то говорит ему и сдает свои коврики, прежде чем вернуться в поместье.

Инструктор поднимает бровь, глядя на меня, как будто я знаю ответы, поэтому я пожимаю плечами и ложусь на свой коврик, пытаясь использовать оставшееся время утреннего занятия.

Я не могу избавиться от мысли, что Кросби — опасный человек, о котором здесь не хотят говорить.

Интересно, знает ли его Елина. Кажется, она точно знает о пропавших людях десятилетней давности.

Одно можно сказать наверняка — сегодня утром я не успокоюсь.

XVIII

Уинн

Меня будит негромкая мелодия будильника Лиама.

Он тихо нажимает на него, прежде чем сесть в постели. Я прищуриваю глаза, чтобы он не заметил, что я не сплю.

Лиам проводит рукой по лицу, выглядя таким уставшим.

У меня есть соблазн спросить, что он делает, но он встает и натягивает толстовку с капюшоном, затем ботинки, прежде чем выйти из комнаты.

Это как моя первая ночь здесь.

Гротескный образ, как он входит в заляпанных грязью и кровью ботинках, всплывает в моем воображении, и по спине пробегает дрожь.