Требуется влюбленное сердце

После беглого осмотра квартиры мне стало абсолютно очевидно: Соли здесь нет и уже никогда не будет.

Открытие одновременно испугало и подтолкнуло к решительным действиям. Выйдя из квартиры, я отправилась домой и уселась за ноутбук. Рано утром я уже ехала в такси в аэропорт – мой рейс в Москву вылетал в половине девятого.

Слоняясь по Шереметьево в ожидании рейса в Нью-Йорк, я все пыталась понять, в какой момент все пошло не так. Что случилось, почему я этого не заметила? Что мне теперь делать со всем этим, как пережить? Я даже не совсем понимала, зачем лечу в Нью-Йорк, чего хочу. Увидеть Солю? Посмотреть ей в глаза? Понять, зачем она затолкала меня в клинику? Или… нет, об этом я даже думать не хотела, вот что угодно – но не это. Я была уверена, что Соля знает, кто убил Полосина, но по какой-то причине не хочет говорить об этом. Но я уговорю ее – ведь только это может помочь Вите выйти на свободу. Солька – моя лучшая подруга, она не сможет мне отказать.

Весь полет я проспала – все-таки нервное напряжение последних дней было очень сильным. Я оказалась на пороге каких-то новых перемен и не знала, чего ожидать. Будут ли это перемены к лучшему, сейчас полностью зависело от Соли. Я не представляла, как буду искать ее в чужом городе, где никогда прежде не была, но очень надеялась, что у меня получится. Иначе просто не может быть.

Я долго бродила по городу в поисках нужного адреса – Нью-Йорк все-таки огромный, и административное деление там отличается от привычного нам. Неплохой разговорный английский немного облегчал задачу, но все равно я провела в скитаниях почти весь день и так и не нашла нужного дома. Вернувшись в отель, я упала на кровать и уснула, не раздеваясь, успев подумать только, что с утра продолжу поиски. Мне важно было поговорить с Солей, понять, по каким причинам она молчит об убийстве Алексея. Ведь она должна понять, что мне нет жизни без Вити! Она – моя самая близкая подруга, она должна помочь мне. Витя ушел в тюрьму с глубочайшей обидой на меня, он не поверил моим словам, даже не захотел со мной поговорить. Я обязана помочь ему выйти и реабилитироваться, и Соля должна, обязана мне в этом помочь.

Весь следующий день я снова провела в поисках, на ходу перехватывая какие-то пончики и гамбургеры, запивая это дело невкусным кофе. Мне казалось, что Нью-Йорк против того, чтобы мы с Солей увиделись, стоило мне подумать, что нашла нужную улицу, как оказывалось, что я вообще иду не в том направлении. От отчаяния хотелось плакать, но я запретила себе делать это. Слезы забирают силы, а я чувствовала себя и без того измотанной событиями последней недели. Таблетки, клиника, побег из нее, спешный вылет в Америку и вторые сутки в чужой стране кого угодно выбьют из привычного русла.