Требуется влюбленное сердце

Вот, пригодилось даже…

– Вы молодец, – похвалила Лена, – но вот как мы теперь к машине попадем? Тут просто вселенский потоп…

Лужи действительно так и не уходили, а делались еще глубже, и Лена с ужасом представляла уже, как возвращается в гостиницу с промокшими ногами, а назавтра не может встать с постели, потому что простудилась и заболела – так всегда бывало в подобных ситуациях.

– А мы к машине и не пойдем, я такси вызвал, сейчас подъедет, – объяснил Петр. – Зачем время терять… а потом вернусь и заберу.

– Странно, конечно, – пожала плечами Лена.

– У нас часто так делают. А вот и наша машинка. – Он кивнул на подъезжающий автомобиль, раскрашенный в цвета одной из фирм такси.

До Ясенева добирались долго, Лена успела даже задремать, не обращая внимания на духоту в салоне и на монотонное бормотание радио. Лесовская жила в одной из новостроек – огромном квартале с домами, похожими один на другой, как в фильме «Ирония судьбы, или С легким паром», и Лена подумала, что одна тут, скорее всего, просто заблудилась бы. Но Петр назвал номер дома, и водитель подвез их прямо к шлагбауму, перекрывавшему въезд во двор.

– До вас еще не докатилась эта мода? – кивнув на полосатую перекладину, спросил Петр."

"– Увы, – вздохнула Лена, выбираясь из машины. – Тоже все перекрыто, чтобы чужие не парковались.

Дождь закончился, и до подъезда они добрались почти без проблем, если не считать двух огромных луж, через которые кто-то заботливый перебросил пару досок.

– Раньше в нашем городе были деревянные тротуары, – сказала Лена, аккуратно двигаясь по доске вслед за Петром. – Мне казалось, что подо мной непременно когда-нибудь сломается такая вот доска и я упаду под землю.

– А я в детстве перепрыгивал через трещины в асфальте как раз по этой причине, – рассмеялся Петр, легко соскакивая с доски и подавая Лене руку. – Вот мы и переплавились. Так… квартира двести восемь… – он набрал цифры на домофоне, и вскоре раздался голос Лесовской:

– Да, кто там?

– Кристина Андреевна, это следователи.

– Да-да, входите, шестнадцатый этаж.

Дверь запищала и открылась, Петр пропустил Лену и вошел следом.

– Не люблю высокие этажи, – сказала Лена, когда они поднимались в лифте. – Вроде бы и высоты не боюсь, но почему-то никогда не хотела жить так высоко.

– Да? А мне нравится. Я себя в новостройках лучше чувствую, чем в старых домах. Здесь еще нет истории, нет груза проблем, нет ничего особенно плохого. А в старых мне всегда не по себе – как будто в каждом кирпиче заключено какое-то несчастье.

– Да вы поэт, – улыбнулась Лена. – И что же, по-вашему, в старых домах не было ничего хорошего? Никто не любил, не рожал детей, не праздновал каких-то событий? Разве кирпич не может помнить хорошее?

– Не знаю.