Требуется влюбленное сердце

– Как никто из них не знает и о романе Дарьи с Полосиным, иначе они непременно бы нам об этом сказали, – подхватила Лена. – А так только Матюшкина, Соледад эта, сказала, что отношения Дарьи и Виктора в последний год ощутимо изменились, но и только. Но это могло произойти и без вмешательства, так сказать, извне.

– Но мы-то теперь знаем, что это не так, и причиной всему роман Дарьи на стороне. О котором Жильцов каким-то образом узнал.

– Короче, теперь я вообще запуталась. – Она сжала пальцами виски. – И спать очень хочется. Давай завтра, а?

– Я тебе это сразу предлагал.

Она не решилась написать сообщение Никите, хотя очень хотела. Звук пришедшего так поздно сообщения может разбудить его и не вызвать ничего, кроме приступа раздражения. «Почему так? – думала Лена, лежа без сна в постели. – Почему он лишил наш роман даже этого – такого, казалось бы, элементарного проявления эмоций? Почему нельзя взять и написать какую-то милую чушь, не глядя на время, если вдруг чувствуешь в этом потребность? Да, мы не дети, но разве для проявления эмоций возраст важен? Да, я знала, какой он: сухой, себялюбивый, ценящий прежде всего свой комфорт… Но ведь невозможно не надеяться на то, что человек ради любви хоть немного изменится… Ради любви, да… А ведь он меня не любит, права Юлька. Не любит, потому и не хочет ничего менять. Наберусь ли я когда-нибудь смелости поговорить с ним об этом? Скорее, нет, потому что этот разговор неминуемо приведет к разрыву. А я не готова его потерять. Не готова… господи, значит, я подсознательно все-таки понимаю, что ничего не выйдет из этих отношений? Понимаю, что разрыв неизбежен, но всячески пытаюсь оттянуть, отсрочить его? Наверное, это и есть неуважение к себе. Но я не представляю, как мне жить без Никиты. Нет, я буду молчать».

Лене удалось уснуть только ближе к утру, и когда зазвонил будильник, она почувствовала себя еще более уставшей, чем накануне. Но нужно было подниматься и ехать, предстоял разговор с Дарьей Жильцовой, к которому нужно еще как-то подготовиться.

Жильцова оказалась пунктуальной, появилась ровно в одиннадцать, постучала в кабинет:

– Разрешите?

– Да-да, проходите, – отозвалась Лена, убирая в стол папку с другим делом.

На пороге кабинета возникла высокая стройная блондинка с забранными в тугой «конский хвост» волосами. Элегантный костюм неброского цвета, маленькие серьги в ушах, туфли бежевого цвета, аккуратная сумочка – все в ней говорило о наличии хорошего вкуса и чувства меры, приправленных деньгами. Дарья Жильцова умело распоряжалась средствами, не усердствуя, чтобы выставить напоказ их наличие, но каждому, кто хоть немного разбирался в одежде и аксессуарах, это было видно.

– Присаживайтесь.