Требуется влюбленное сердце

– А что – ты?

– Мне тоже нужна помощь…

– У тебя есть мать, позвони ей.

– Но у меня ведь есть и ты…

– И мы с тобой договаривались относительно отсутствия обязательств, правда? Я предупреждал, что иногда мне нужно куда-то уехать. И вот сейчас такой случай.

И Лена вдруг отчетливо поняла и приняла то, о чем думала практически с самого момента его возвращения: они никогда не будут вместе просто потому, что она для него – никто. И никогда никем не станет. Ради бывшей жены он готов отменить все свои планы, а ради нее не готов поступиться даже часом своего времени. Ему удобно: никаких обязательств, захотел – пришел, не захотел – можно даже не звонить. Она никуда не денется.

– Уходи, Никита, – выдохнула Лена, отворачиваясь.

– Что? – не понял он и открыл глаза.

– Ты слышал. Забирай все свои вещи и уходи.

Та легкость, с которой Кольцов поднялся и начал одеваться, поразила ее – словно человек только и ждал этих слов. «Сейчас еще напоследок скажет: мол, запомни, ты сама меня выгнала», – пронеслось в голове. Но Кольцов этого не сказал. Он аккуратно сложил в пакет все вещи, которые оставлял у Лены – их было немного, только какие-то необходимые повседневные мелочи, – надел куртку и молча вышел из квартиры, предварительно положив на тумбочку ключи. Окончательный разрыв отношений занял не более десяти минут."

"«Да ведь он действительно только и ждал, когда я произнесу это, – осенило ее. – Боялся порвать со мной сам, боялся, что я наделаю глупостей, в которых обвинят его! Полгода человек приходил сюда из страха быть обвиненным в том, что могло бы со мной случиться… Какой же он лицемерный… а я – дура. Наивная, глупая, слепая дура, цеплявшаяся полгода за человека, которому никогда не была нужна. Я поверила в искренность его возвращения, думала, что он меня любит. И ведь все так и было – как бывает только в самом начале отношений: мы рвались навстречу, боялись расстаться даже не мгновение. Мы друг для друга снова были словно глоток воды, без которой нет жизни. А потом, когда страсти утихли, любовь перешла в привычку, а чувства угасли, мы начали давиться друг другом, и этот самый глоток оказался уже не спасительным, а смертельным. Никита побоялся захлебнуться, всегда боялся, что придется двигаться дальше, принимать какие-то решения. Он этого не хотел, а я своим видом только напоминала ему о неотвратимости этого шага. Что ж, мы его сделали, этот шаг».

Она выбралась из постели, с отвращением стянула с нее белье и отнесла в ванную, сунула в бак и закрыла крышку. На раковине в стакане осталась одна зубная щетка – ее, исчез одеколон и тюбик зубной пасты, которой всегда пользовался Никита. Лене вдруг стало смешно: даже пасту забрал, хотя там оставалось меньше трети тюбика.