Только ты

Эльф, послушай…

– Да? – она поднимает упавшую было голову, но тут же спохватывается: – Стас, – просит серьезно, убирая ладонь со стола к себе на колени, – перестань. Ну, какой я Эльф? Смешно же звучит.

Но мне так не кажется, и я вновь ей это повторяю. Признаюсь, глядя в глаза:

– Я ничего о тебе не знаю. Ты изменилась.

Синий взгляд в ответ смотрит предельно честно.

– Ты тоже, Стас.

– Скажи, ты когда-нибудь спрашивала мать обо мне?

– Да, иногда. Но ничего о личном.

И вдруг неожиданное:

– А ты?

– Нет, никогда.

– Я так и думала, – правда или мне слышится в ее голосе разочарованный вздох? – Глупости это все.

Она встает из-за стола, поднимает чашки и споласкивает их в раковине. Двигается привычно, как будто делала это только вчера. Оборачивается через плечо, пока я смотрю на нее, все еще пытаясь поверить, что она не видение.

– Стас, тебя по-прежнему ждут, а я устала. Иди к девушке. Если скажешь, где мне можно расположиться, я буду очень благодарна.

– В моей комнате.

Ее плечи так и застывают.

– У тебя удивительное чувство юмора, – она произносит это тихо и холодно, отворачиваясь, однако я слышу. – Не смешно.

– Согласен. Но в соседней комнате ты сама не захочешь быть. И в спальне для гостей тоже.

– Почему?

– Там не мешало бы сменить постель.

– Мне все равно.

– А мне нет.

– Послушай, Стас, на самом деле это большой дом…

Я поднимаюсь из-за стола и направляюсь к выходу.

– Брось, Эльф. Я же знаю, что ты скучала по своей комнате.

Останавливаюсь на пороге кухни, чтобы обернуться и еще раз увидеть ее глаза.

– По нашей комнате. Правда? – задаю вопрос, вдруг отчаянно желая услышать от нее только один ответ.

И она отвечает:

– Правда.

Янка курит и молчит всю дорогу.

Хоть не лезет с расспросами – и то хлеб. Я сейчас не настроен ни к откровению, ни к благодарности.

– Куда тебя подбросить? – спрашиваю девушку, выгоняя «Мазду» на центральный проспект, и слышу в ответ адрес.

Ну, домой так домой.

– Послушай, Стас…

Я останавливаю машину у высотного дома, моя недавняя подруга еще не успела закрыть за собой дверь, а мне уже не терпится сорваться с места.

– Да?

Она наклоняется и задумчиво смотрит. Снова молчит.

– Ну что еще, Янка? – не выдерживаю ее грустного взгляда. – Только не говори, что я тебя бортанул.

Мы выбрали неудачный момент, вот и все. Ты знала, что этим все закончится. Всегда заканчивается, иначе бы не села в машину.

– Не в том дело, Фролов. Я всем довольна, ты был на высоте. Просто… Я думала, это шутка.

– Что именно?

– Татуировка. Надпись на твоей груди. Мне казалось, это шутка. Ну, типа фетиша или подростковой заморочки на тему эпичного фэнтези. Мало ли, кто на чем двинулся. А оказалось…

– Загорская, тебе не о чем поговорить? Я и так сказал слишком много.

– Мне интересно, Фролов.