Только ты

– Ты моя девушка, Настя. Это нормально, если мы станем близки. Я не предам тебя, ты же знаешь.

– Давай не сейчас, Егор.

– Пожалуйста, Егор, я не хочу.

– Егор, может быть, в следующий раз. Не сегодня и не завтра. Извини.

И всегда неизменное:

– Хорошо, Настеныш, я подожду. Но однажды это все равно случится.

И только когда приезжает мачеха или я уезжаю с ней – я могу отдохнуть душой и свободно вздохнуть. Забыть о данном обещании. Я знаю, она ему не нравится. Не нравится дистанция, которую я держу между ними, не подпуская к ней. Ничего не рассказывая и не обсуждая.

Потому что этого человека я не хочу делить с Егором. Он только мой.

– Настя, Нина Ивановна умерла, ты не можешь жить одна.

– Я не одна, у меня есть мама Галя.

– Настя, брось! Она мачеха, она не здесь, и она не будет возиться с тобой вечно! Эта твоя учеба во Франции…

– Ты знаешь, что я хотела там учиться, и очень благодарна ей за такую возможность.

– Но ты так надолго уезжаешь. И так редко звонишь.

– Почти каждый день.

– Я! Это я звоню тебе почти каждый день! А ты занята, всегда занята для меня!

– Нет, это не так, Егор.

Но это так. Это на самом деле так.

Я и сама не заметила, как стала избегать звонков. Расстояние всегда дает мне возможность дышать.

– Послушай, Егор, так больше нельзя. Это неправильно. Я пыталась, я честно пыталась…

– Перестань! Не хочу ничего слышать! Ты полюбишь меня, как только станешь моей. Я все для этого сделаю. Ты уже любишь меня.

– Конечно, я люблю тебя, Егор, но люблю душой, а сердце…

– А что сердце? Оно откликнется. Настеныш…

И снова губы накрывают мои, а сердце молчит. Не отзовется. Сжимается болезненно, словно преданное. И тоска щемит грудь.

Как я не люблю эти поцелуи. И руки. Никогда не разрешаю им трогать меня.

– Настя, – такое одурманенное в шею, – ну почему? Сколько можно ждать? Я хочу тебя. Ты моя.

Не твоя.

– Нет. Не могу. Пожалуйста, Егор, не сейчас…"

"И чем ближе приближается дата, когда мы с Егором должны будем подать заявление, тем мятежнее себя ведет сердце. Мучает мыслями, рвется к тому, кто когда-то причинил ему боль, но надежно привязал к себе.

Кто выбирает за нас, кого любить? Почему это чувство одним дарит счастье, а другим муку?

Я могла себе лгать, казаться сильной и повзрослевшей, уговаривать, что наши жизни со Стасом, однажды пересекшись, разошлись, но не проходило и дня, чтобы я не вспоминала о сводном брате.

Близость Егора теперь душила меня. Никогда бы не подумала, что могу так ужасно чувствовать себя рядом с другом, с которым прошло детство. Я не вернулась к нему из Франции, и это оказалось для него сюрпризом. Он не ожидал, но я выпросила время.

Я хотела жить в городе, где жила моя мачеха и отец, а у него не было права запретить мне.

Небо словно прорвало.