Только ты

 – Мужик суровый и жесткий, как сама жизнь! Он отдал сердце королеве Эльфов пять лет назад, прошел семь кругов ада и сегодня, наконец, падет к ногам возлюбленной, навек покоренный стихией любви! Да пребудет же с ним на веки вечные взгляд полярника и магия большого чувства!

Это же Рыжий, и удивляться его патетике бесполезно. Остается только стиснуть зубы у отобрать у друга телефон:

– Витек, по шее давно не получал?! Доиграешься!.. Черт, это Мегера постаралась! Мы с Настей только вчера узнали. Думали, этому Груно рисунок для разбора на мастер-классе нужен. Кто же знал, что так получится.

– Да ты не смущайся, Фрол! – улыбается Бампер. – Ты не представляешь, в каком восторге осталась Карловна. Все успокоиться не могла, когда тебя узнала. Ну, мы с Илюхой и нашими девочками рванули посмотреть. Хорош же, чертяка! – Витька на правах старшего друга треплет мне волосы. – Чего скромничаешь!

Действительно, чего? Тем более в такой день. И я, наплевав на все, счастливо улыбаюсь друзьям.

– Так это не я. Это все моя Настя!

– Кстати, Стас, – между прочим замечает Рыжий, отсмеявшись, пряча «Айфон» в карман. – На днях Лом в клуб заезжал, тебя спрашивал.

– Саня? – я удивляюсь, уже успев позабыть о недавнем сопернике по уличным гонкам. – Зачем?

– Реванша хочет. Он спортбайк новый купил, обещает сделать тебя на нашей трассе. Просил посодействовать. Ты с некоторого времени стал недоступен для бывших приятелей.

Я знаю, что Рыжий хитрый лис, но мне не нужны друзья лучше. И жизнь на острие – не нужна.

– Нет, Витек. Шли Лома к черту. Скажи, что Фрол свое уже отъездил и приз получил. Большего ему не надо.

Они с Люком переглядываются, и я понимаю, что проверку прошел.

– Что ж, Стас, вот это, я понимаю, разговор, – протягивает мне руку Илюха, одобрительно хлопая по плечу.

Я нахожу мать на кухне. Нарядная и собранная Галина Фролова стоит возле окна и курит в форточку. Задумчиво смотрит во двор. Я подхожу к ней, обнимаю за плечи, и она тут же накрывает мою руку теплой ладонью.

Сколько себя помню, эти руки всегда были теплыми. Порой тяжелыми для непослушного мальчишки, но неизменно ласковыми и справедливыми.

– Ты обещала Бате бросить курить еще прошлой зимой.

– А я и бросила, сынок, – тушит она сигарету о пепельницу. – Это так, от волнения затянусь иногда. Не говори Грише, ругать будет. Не хочу его расстраивать.

– Не скажу.

– Ровно пять лет назад Настя вошла в этот дом. Мне кажется, в тот день даже погода была вот как сегодня. Ты помнишь? У нас были гости, и мы не знали, приедет Гриша или нет.

– Конечно, – отвечаю, вместе с матерью глядя на тихо пролетающий за окном снег. – Я снова нагрубил Вере, и ты прогнала меня из-за стола.

– Да.