Только ты

За то, что с ней все было так легко и просто. В первый раз чувствуя себя мерзко и гадко оттого, что не смог получить желаемого. Как будто незнакомое чувство, глубоко спрятанное внутри, не позволило ощутить себя живым. Как будто предал что-то, чему не мог дать название.

Наш дом в Черехино стоял непривычно темен и тих. Я знал, что скелетина, находясь в доме одна, всегда оставляла зажженными лампы в холле первого и второго этажа в надежде, что тени высоких и новых стен не украдут ее у отца. Трусиха. Сейчас же в окнах было темно. Свет горел лишь на кухне."

"– Уже вернулся? – отчим встретил меня приветливо, помешивая деревянной лопаткой ужин, который готовил на плите.

Я всегда удивлялся, как легко матери удавалось руководить мужем. А впрочем, кажется, он сам был не против. Кто их знает. Но именно с появлением Бати в наш с матерью дом пришел уют и ощущение полной семьи. Становясь старше, я все больше хотел свободы, но все еще нуждался в этом чувстве домашнего очага. – Поздно ты.

Я бросил сумку у стены, сел на стул и вытянул ноги перед собой. Взяв со стола хлеб, рванул зубами корку. Молча прожевал и только после ответил.

– Да как всегда.

Школа, тренировка. Потом потусили с ребятами в городе. Нормально все, Батя. Что готовишь?

– Картошку жарю, тебе как? Сойдет? Нет настроения что-то выдумывать. В холодильнике есть сыр, ветчина. Обойдемся простым сегодня.

– Вполне. Пахнет аппетитно.

Да, отчим умел готовить, а я был голоден, как зверь. И как всегда, когда думал о голоде, вспомнил скелетину. Мне вдруг отчаянно захотелось увидеть ее, даже зная, что она не спустится вниз. Только если мать к ужину позовет.

– Кстати, Батя, где наш директор? Спит? Снова хлебозавод в шеренгу строила?

– Нет.

В торговый центр уехала, скоро вернется.

– Одна? – не сказать чтобы я удивился, но это было за рамками правил. Мать не любила одиночества, так же как я. – Что-то на нее не похоже, – заметил лениво, – да и на тебя тоже. Батя, не темни.

Отчим поспешно отвернулся, отошел от плиты к столу, чтобы нашинковать лук. Застучал ножом по доске.

– Нет, не одна, с Настей.

– А-а, – это уже было интересней.

– За платьем уехали. У вас в школе вроде как праздник намечается, вот Галя и решила…

– Ясно.

– Стас, – голос отчима остановил меня уже на пороге кухни, – надеюсь, ты не против?

Черт! И почему такое виноватое лицо? Он же о своей дочери говорит! Смешно.

Кто, как не он, должен заботиться о ее шмотках.

– О чем ты? – а впрочем, это не было моим делом. Насколько это было нужным ему, я понял, едва увидел Эльфа впервые.

Но отчим уже отвернулся. Отошел к умывальнику, включил воду, споласкивая нож.

– Неважно. Иди, Стас, мой руки и приходи, вместе подождем наших женщин.

Не знаю, понял ли он сам, что сейчас сказал, но мы вдруг подняли головы и встретились острыми взглядами.