Три Анны

"

"Хозяевами пансиона оказались муж и жена, похожие друг на друга как две репки с одной грядки. Оба крупные, большеносые и пухлогубые.

Мужчина величественно обвёл рукой гостиничный комплекс, предлагая проникнуться уважением к вложенным капиталам, и ввёл Серёгу в курс дела:

– Будешь в полном распоряжении у Василисы Премудрой. Что она прикажет, за то и берись.

Никаких перекуров. Еда в свободное время. Кормить будем, чем останется на кухне, но голодным не останешься. За первую жалобу на тебя – вычту из зарплаты. После второй – уволю. Если начнёшь воровать или приставать к посетителям – убью.

Взгляд хозяина просверливал насквозь не хуже электродрели, и поэтому слова про убийство абсурдом не казались. Такой шею свернёт и не дрогнет, тем паче что ручищи – как лопаты.

Но, к счастью, на расторопного и приветливого Сергея никто не жаловался, напротив, туристки помоложе строили ему глазки, а те, что постарше, старались по-матерински приласкать и иногда отсыпали чаевые. Позавчера одна дама сунула ему за пазуху целых пятьсот рублей! Это был Серёгин заработок за два дня, и он подумал, что если дела и дальше сложатся так удачно, то, считай, новая мобила у него в кармане.

Осложнений с хозяевами не хотелось, поэтому, когда в комнату ворвалась туристка с круглыми от страха глазами, он в первый момент дрогнул: поди знай, что произошло, может, она украла что-нибудь и надо срочно доложить о происшествии Василисе Премудрой. Но под ярким светом лампы в коридоре он рассмотрел, что это та самая женщина, которая выделялась среди всех ранее встречавшихся ему туристок своей скромностью и вежливостью. Он запомнил её накануне, разгружая причаливший раф с тяжёлыми рюкзаками. Чуть склонив голову, дама застенчиво отдёрнула руку от назойливого внимания крепыша с бритой головой, и Сергей понял, что она попала в компанию случайно и приключений на свою голову не ищет.

«Нет. Этот человек не мог украсть», – подумал про себя Сергей и решил, что постарается ей помочь…

* * *В кладовке было темно, тихо и душно. Время крутилось лентой Мёбиуса, без конца и без начала.

«Как в мышеловке», – подумала Аня, комочком сжавшись в углу. В этой клетушке она ощущала себя серой, беспомощной мышью, вступившей лапами в нехитрую западню, причём лапы эти тряслись и болели.

Потрясённая произошедшим, она не плакала, в гневе зажимая кулаки, не строила планов мести и не посылала проклятий. Напрягая ум до головной боли, она думала и не могла понять, как Жанна, с которой они вместе учились, работали, смеялись, обедали и ходили в кино, могла пойти на подлость.

Их дружба длилась с третьего курса института. Однажды в ноябре, идя с лекций под назойливым холодным дождём, Аня заметила на скамейке у Марсова поля насквозь промокшую девушку.