Три Анны

Из протёртого носка правого тапочка выглядывал большой палец, и Аня старательно отводила от него глаза в сторону, стараясь не обидеть Жанну слишком пристальным вниманием.

Без особой радости в голосе Жанна посторонилась, пропуская Аню в квартиру:

– Проходи, раздевайся.

На пустой вешалке одиноко болталась Жаннина дублёнка с засунутым в рукав широким шарфом, который обычно несколько раз обвивал шею Жанны. Она даже шутя именовала его африканским удавом.

– Ты одна?

– Нет, с мамой. Она там, в комнате.

Жанна не глядя повесила на крючок Анино пальто и бесцеремонно втолкнула её в тесную кухоньку, заставленную эмалированными кастрюльками и немытыми тарелками. Такой бедности и убогости Аня давно не видела и теперь стыдилась за свой внезапный визит, догадываясь, что пришлась не ко двору.

– Жанна, я понимаю, незваный гость хуже татарина…

– Да, ладно, – прервала её хозяйка, закидывая ногу на ногу так, что голый палец чуть не до половины высунулся в прореху тапочка, – всё равно ты бы узнала правду. Это я только прикидываюсь богатой девочкой, а на самом деле, видишь, едва свожу концы с концами.

– Но какой смысл прикидываться?

– Смысл? – Жанна недобро усмехнулась, обнажая дёсна, и выколотила сигарету из пачки. – Да чтоб замуж взяли! Золушки нынче не в цене, всем принцесс подавай. На нищебродок только приезжие западают, да и то из-за прописки или гражданства. Это тебе хорошо. Папа из Сибири денежки пачками шлёт, квартирка дай Бог каждому, да ещё в престижном районе. А мне самой выкручиваться.

На какой-то миг Ане даже стало стыдно за себя: действительно, по сравнению с Жанной, она жила неплохо. Но в следующий момент она вспомнила свою подружку Ольгу из Змеевки, которая много лет тянет на своих плечах парализованную мать и не ноет, не жалуется.

А то, что квартира маленькая, так Саяновы раньше вообще в одной комнате в коммуналке жили, и ничего, не злились на весь белый свет.

Но Жанну все равно было жалко. Несладко ей приходится.

– Хочешь, я в воскресенье приду и помогу тебе сделать генеральную уборку?

– Не хочу.

Подойдя к форточке, Жанна выпустила на улицу струю сигаретного дыма и перекосилась подобием улыбки:"

"– Да ты меня не жалей, я выкарабкаюсь. Ещё завидовать мне станешь.

Их беседу прервал женский голос, на высокой ноте вещающий что-то неразборчивое. Отвечал голос чуть пониже тоном, гудевший словно муха в пустой бочке. Похоже, что в комнате произошла ссора.

– Не обращай внимания, – быстро сказала Жанка, выкрикнув в сторону комнаты: – Мама, замолчи!

Но крики не стихали, восходя по нарастающей, и Аня испугалась, что в квартире вспыхнет драка.

– Мама! Я что сказала!

– Помогите! Люди!

Женский крик бился о стены, звеня и отдаваясь в ушах.