Три Анны

– Сама пойду! Безобразие! Немедленно поставьте меня землю! Отпустите, молодой человек! Куда вы меня несёте? Я артистка! – на все лады заливалась Нонна Максимовна, молотя руками в воздухе.

– Видали мы таких артисток, – огрызнулся Лёха, едва удерживая извивающуюся путешественницу. – Получайте вашу подругу в целости и сохранности.

Пока его не было, русалка успела устроиться на заднем сиденье, заранее оставив место в коляске для своей подруги.

«Это правильно, – рассудил Калинин, – старую тётку надо в люльку устроить. Ишь, она какая норовистая».

Обломки плоскодонки, а также то, как мужественно держались обе женщины, пережившие этакий страх, произвели на Лёху сильное впечатление. У них, бывало, мужики, попав в каменные жернова речных порогов, рыдали как дети. Хотя, рыдай не рыдай, а редко кто оттуда живым возвращался. Повезло бабам, что на них спасательные жилеты были, а иначе пиши пропало: нашли бы их через пару недель в тихой заводи километра за три отсюда, а потом домой в гробах отправили.

Подбирать с земли растрёпанные жилеты Лёха не стал, хоть и слыл парнем хозяйственным. Тут уже не до жилетов – пристроить бы утопленниц где-нибудь.

Поскребя в размышлении подбородок, он вдруг вспомнил про старушку-краеведшу из Олунца.

Точно! Она женщина активная, грамотная, наверняка сообразит, как помочь. Да и Олунец куда лучше, чем его Дроновка, всё ж таки город. А у краеведши и комнаты для приезжих есть. Она сама рассказывала, когда в Дроновку приезжала материал собирать. Приглашала в гости.

Заметив устремлённые на него глаза, Лёха завёл мотоцикл, сбросил газ и сказал:

– Я отвезу вас в Олунецкий музей к Вилене Гуговне, она наверняка вам поможет.

* * *В последний раз Аня ездила на мотоцикле лет шесть назад, когда змеевский сосед, Миша Краснопольский, возил её в райцентр. Миша косил под заправского байкера, поэтому сиденье его «Явы» было особенным образом выгнуто в форме кресла и не давало опрокинуться навзничь.

Желающим покататься Миша выдавал огромные шлемы, похожие на скафандр водолаза. Непостижимым образом громоздкие шлемы создавали иллюзию защиты от внешней среды. В них было не страшно не то что ездить на мотоцикле, но даже прыгнуть ласточкой с самой высокой скалы в Змеевке под названием «Стакан».

На здешних ухабах Аня сидела, вцепившись в ручку на сиденье и напряжённо думая о том, что гораздо удобнее обнять водителя за талию и спрятать лицо от ветра и пыли за его широкой спиной.

Видавший виды мотоцикл квохтал и тужился, как железная курица, собирающаяся снести механическое яйцо, и Аня каждую минуту боялась, что он развалится на запчасти прямо посреди дороги.