Три Анны

– Есть брат, где-то в Москве, – ответил Кожин, сбрасывая скорость на повороте. – А замужем Вилена не была. Мать мне рассказывала, что местные женихи ею брезговали: черномазая, собой невидная, да ещё учительница, и значит, с утра до ночи тетрадки проверять будет, а не хозяйство вести. Вот она в девках и засиделась. Правда, говорят, к ней заезжий инженер с Украины сватался, когда она уже в возрасте была. Но она отказала. Не захотела из Олунца уезжать. «Здесь, – сказала, – родилась, здесь и помру».

На правом мизинце водителя тускло отблёскивала крупная золотая печатка с чёрным камнем, и он то и дело оглаживал этой рукой блестящую лысину, явно стараясь произвести на Аню солидное впечатление. Потом палец с перстнем манерно мелькнул около приёмника, и салон наполнила негромкая музыка Гайдна.

Ожидавшая услышать скорее «русский шансон», Аня приятно удивилась выбору Кожина и принялась следить за дорогой, не переставая восхищаться тихим ходом мощного внедорожника. Доехали за пять часов без остановок.

Предприняв несколько безуспешных попыток разговорить пассажирку, водитель надавил на газ и обернулся только один раз – на въезде в Петербург – спросить Анин адрес.

– Я, конечно, понимаю, почему вы такая невесёлая. Тонуть на порогах – кто хочешь умом тронется. Но может быть, как-нибудь встретимся, в ресторан сходим? – неуверенно предложил на прощание Кожин, помогая выйти из машины."

"Аня с благодарностью сжала протянутую руку и вежливо отказалась:

– Рада бы, да не получится, надо сына из отпуска забирать.

– Так вы замужем, – поскучнел Кожин. – Так бы сразу и сказали. Ну, Вилена Гуговна!

Обречённо махнув рукой, он скрылся на сиденье, едва доставая ногой до педали газа, и медленно отъехал от дома, бросая на Аню укоризненные взгляды. В другой момент она бы засмеялась, но сейчас сердце тревожно сжималось от неприятных предчувствий.

Соседка снизу, хранившая ключи от квартиры, подбавила беспокойства:

– Я думала ты дома, – удивлённо сказала она, подавая ключи с брелком-ракушкой, – у вас вчера вечером кто-то ходил.

– Тебе показалось, – быстро сказала Аня, чувствуя, как к горлу прилила удушливая волна тошноты, а ноги противно налились тяжестью.

– Может, и показалось, – покладисто согласилась соседка, – я вчера рано спать легла, а спросонья чего не покажется. Ты, если что, звони.

Захлопнувшаяся дверь оставила Аню одну на лестнице. Отступать было некуда и идти тоже.

Присев на ступени, Аня сжала руками голову и твёрдо приказала себя перестать трусить:

«Давай, думай! – понукала она свой мозг, отказывавшийся ей помогать в самый решительный момент. – Думай! Думай!»

Решение пришло неожиданно, когда ключи, звякнув, выскользнули из пальцев на каменные ступени.