Три Анны
Удивительный, захватывающий сюжет романа Ирины Богдановой «Три Анны», – словно непрерывный бег по спирали времени. Он проводит читателя от начала ХХ века до наших дней через целую череду образов, поражающих воображение своей многозначительностью.Действие романа разворачивается, когда юная Анна Веснина возвращается к отцу из закрытого пансиона. Она сразу сталкивается с тайной, полностью меняющей её жизнь и затрагивающей судьбы двух других Анн, которым только суждено родиться. На протяжении века три Анны из трёх разных эпох слышат отзвуки давних событий, встречая на своём пути верность и предательство, сломленных жизнью людей и благородных друзей. Трём Аннам предстоит постигнуть глубины человеческих чувств и выбрать единственно правильную дорогу к любви и миру.
– Да ладно тебе, Мотря, про плиту мне байки баять, ты лучше опиши, какова на внешность банкирша? Злая, небось, да старая.
– Типун тебе на язык, Прокла, – замахала полотенцем Матрёна, задохнувшись от возмущения. – Банкирша – такая лапушка, лебедь белая. Молодая, хорошенькая. И сынок их, Арнольдик, добрый мальчик, без гонору. Бывало, вырвется от своего гувернёра на волю, забежит в кухню, и ну по столам шарить, кусочек хлебца с постным маслицем просить."
"– Ишь ты, хлебца с постным маслом, – восхитилась Прокла. – Я девчонкой тоже хлебушек с льняным маслом уважала. Да если ещё соличкой покруче посыпать…
Анна заметила, как Матрёна одобрительно взглянула на Проклу, похваливающую пирог, и услышала новый вопрос, заданный любопытной кухаркой:
– Скажи, Прокла, откуда ты родом? Смотрю на тебя и признать не могу. Говоришь пришлая, а выговор местный.
Аня увидела, как от незатейливого вопроса лицо портнихи на миг приняло кислое выражение, словно в пироге ей попался кусок ревеня, но тут же полные губы дрогнули в слащавой улыбке:
– Нет, Матрёнушка, я не местная. Я из Новой Ладоги. Моя семья там испокон века жила.
– Не местная, а людей сторонишься. Я заметила, что ты в город стараешься не выходить, а как к нам люди заходят, сразу за шитьё садишься в дальней каморке. Уж, думала, хоронишься от кого, – понизив голос, сказала Матрёна, понимающе кивнув в сторону дома полицмейстера.
Прокла стыдливо потупилась:
– Права ты, Матрёнушка, ох и права. Хоронюсь. Я когда у Рыковых в швейках жила, ко мне один приказчик ходить начал. Всяческие знаки внимания оказывал, а на Пасху, не поверишь, коробку конфект-бонбоньерок подарил. А когда я ему от ворот поворот сделала, обещался поймать и ноги переломать. Вот я на люди и не показываюсь, от греха подальше. Но ты уж меня не выдавай.
– Ох, темнишь ты, девка! – недоверчиво хмыкнула Матрёна. – Ну, да ладно! Мне-то что за дело!
– И верно, Матрёшенька, и верно, – зачастила Прокла, оглаживая кухарку по мощному плечу. – В чужие дела нос совать – хуже нет. Ты уж свои словечки-то при себе держи. Они ведь, словечки, сама знаешь как: вылетят – не поймаешь.
Уловив в Проклиной интонации визгливые нотки, звучащие с явной угрозой, Аня подумала, что, пожалуй, в отношении Проклы нянюшка права – швея не так проста, как старается казаться.
В такой чудный, тёплый вечер размышлять о Прокле совершенно не хотелось, и Аня снова прикрыла глаза, вслушиваясь в наигрыш гармони у реки. Когда гармонист переиграл все «страдания», высокий девичий голос завёл хороводную песню. Хрустнувшая под сапогом веточка выдала присутствие человека рядом. Аня оглянулась.
– Хорошо поёт девица, – сказал отец, отводя рукой низко нависшую ветку яблони, – ноги сами в пляс просятся.
Похожие книги
Мысленным взором
Сказ о Ясном Соколе. Прошлое и настоящее
Номер 19
Фея Изумрудного Города
