Наследник для бандита

А я словно физически ощущала его потребность в себе. И это льстило, грело, заставляло ластиться к нему, ожидая дальнейших действий.

— Так мы до еды не дойдем, — хрипло пробормотал он после очередного поцелуя.

— Я не голодна, — капризно возразила, потянувшись к ремню на его брюках.

И это действительно было так. Сейчас, когда единственным человеком, с которым я контактировала, стал Олег, на меня остро давило вынужденное одиночество. Поэтому тепла хотелось куда больше, хотелось эмоций, почувствовать себя нужной.

— Подумай о ребенке, — настойчиво повторил мужчина, и я все же послушалась. Даже отсела подальше, чтобы не искушать себя.

— Как у тебя дела? — спросила чуть погодя, без энтузиазма ковыряясь в тарелке.

— Все нормально, Маш. Тебе не о чем беспокоиться.

— Ты выглядишь усталым.

Снова повисла пауза. Мне хотелось как-то навести мосты, но я не знала о чем еще можно поговорить с взрослым, самодостаточным мужчиной. И он решил все за меня — усадил к себе на колени, зарылся пальцами в волосы и как-то отстраненно заговорил.

— Твоя мать скоро закончит курс реабилитации.

Это было неожиданно. Я уже поняла, что Олег контролирует все, но его высказывания в ее адрес казались довольно жесткими. И я не ожидала, что его интересует данный аспект.

— Ее выпустят?

— Скорее всего.

— И она… станет прежней?"

"— Я не знаю, — честно признался он. — Этот наркотик слишком… новый. Гарантий не даст никто.

— Я могу с ней увидеться? — Да, я злилась на нее, но она же моя мама. Пусть все было непросто, но все же…

— Позже…

В одном слове было скрыто довольно много — и я промолчала. А затем и вовсе отвернулась, задумавшись о том, на что теперь будет похожа моя жизнь. Волков весьма недвусмысленно стал поглаживать мою спину, но я так погрузилась в мысли, что даже не сразу обратила на это внимание.

— Жалеешь? — его вопрос застал меня врасплох.

— О чем?

— О том, что попросила остаться.

— Я не знаю. Все слишком сложно, — ответила, глядя ему в глаза. — Моя жизнь круто изменилась, и скоро я стану мамой…

— Все ради ребенка, да, зайчонок? — горько усмехнулся он. — Все еще боишься, что без твоей благосклонности я могу… — остановила его, приложив ладонь к губам.

— Я запуталась. Все слишком непросто. Но я не хочу, чтобы ты уходил.

— А чего хочешь?

— Наверное, чтобы ты говорил со мной, — неуверенно ответила я. — Мне многое непонятно и…

— Ты — мое все, — выдохнул он, прислонившись лбом к моему. — Это главное, что тебе стоит запомнить.

— Но я совсем ничего о тебе не знаю!

— Снова хочешь поиграть в вопрос-ответ? — усмехнулся он.

— Почему поиграть — просто, поговорить… — растерялась я.

— Хорошо. Но за каждый ответ я снимаю с тебя одну вещь. — Я смутилась, но все же кивнула. — Начинай.

— Какой твой любимый цвет?

— Черный.