Царь-гора

Он ощущал, что внутри него что-то происходит, что-то затвердевает, принимая некую форму с царапающими острыми углами. Будто кто-то водрузил там большую гранитную глыбу, и нужно приниматься за работу, стесывая с нее все лишнее, чтобы в конце концов получилось нечто скульптурно-изящное. Но при всем том Федора не покидало чувство, что замысел этой скульптуры принадлежит кому-то другому, а ему остается до поры неизвестен.

Глядя, как к небу улетают искры костра, он сообщил:

– Дальше я пойду один.

Аглая промолчала.

– Не спорь со мной, – сказал Федор.

– Я и не спорю.

– Я вижу, что споришь.

– И не думала. Кто-то должен остаться с лошадьми.

– Да, – чуть погодя произнес Федор, – об этом я не подумал.

– А о чем ты подумал?

– Что здесь безопасней. Я не могу взять тебя туда.

Аглая посмотрела на вершину горы, загораживавшую половину темно-синей портьеры неба с лучащимися прорехами звезд.

– Безопасней там, – ответила она так тихо, что Федор не расслышал.

2

– Господин полковник!

В избу вбежал прапорщик Митя Овцын, пунцовый от волнения и возмущения.

– Ну что там за возня опять? – морщась, спросил Шергин и подлил кипяток в дощатую бадью, где парил ноги.

– Кержаки новость выдумали, – пылко доложил Овцын, – собрали всех баб и девок – тайком хотели увести в горы. Сия провокация была раскрыта поручиком Недеевым и решительным образом пресечена.

…В горной долине, затаившейся посреди Курайского хребта, отряд набрел на раскольничье поселение. Для кержаков это явилось громом небесным – судя по виду их одежды и прочего, они жили здесь, таясь от мира, с позапрошлого столетия и, верно, предполагали вековать в неизвестности до второго пришествия. На чужаков длиннобородые мужики, остриженные в кружок, смотрели по-волчьи, бабы натягивали платки на глаза, сурово поджимали рты и прятали в избах посуду, завешивали киоты тряпьем, сами стражей вставали на порогах домов, сложивши на животе руки. Гостеприимства ждать было нечего, и солдаты принялись хозяйствовать по-походному: раскладывали костры, доставали котелки. Офицеры, кому охота было сдвигать с места неприступных баб и терпеть брезгливость в их взорах, заняли избы, остальные плюнули и организовали собственную походную кухню. Шергин отвоевал свою штабную избу без труда – поглядел в глаза раскольной женке, молча отстранил ослабевшую разом бабу, а мужа ее спросил:

– Что в России делается, слыхали?

– Живем тихо, – угрюмо ответил тот, – откеда нам слыхать. А что антихрист куражится, и без того ведомо.

– Антихрист, говоришь? – тяжело молвил Шергин. – Да он и здесь уже. Отсидеться в тиши хотите?.. – Он покачал головой. – Не выйдет.

Баба испуганно прикрыла рот рукой.

Через час к Шергину явился ротмистр Плеснев, от него пахло водкой, запасенной в Айле.