Цеховик. Книга 8. Запах денег

 — Котлеты! Пожар!

Она ахает, хватается за голову и летит на кухню, откуда уже и вправду пахнет дымом. Я тут же захлопываю дверь, отрезая Якову все пути к спасению.

— Имя, твою мать! — кричит Игорь.

— Я скажу, скажу, — трубит Шварц. — Только отпустите! Ай, как больно!

Да говори ты уже, козёл старый! То ли ты тупой?

— Немедленно прекратите! — несётся женский голос с верхнего этажа. — Хулиганы! Сейчас милиция приедет!

И блин! Ну твою же дивизию! Снаружи действительно доносится милицейская сирена.

— Выводим! — командую я. — Везём в отделение, уже наряд подъехал.

Наши! Новый год в каталажке просидит!

— Вы не имеете права! — не сдаётся Яков.

Охренеть, такое давление, я бы уже давно сказал. Это что за тайна-то такая?

— Соучастник! — бросаю я. — Покрываешь подельника⁈ Говори, кто он! Имя!

— Я, нет! — голосит он, вместо того, чтобы сказать имя. — Я не имею отношения! Я из командировки! За что⁈

Твою, нахрен, дивизию!

— Ладно, пойдём, — говорю я Игорю, потому что сирена воет очень близко и никуда не едет, приехала уже. — Товарищ капитан, по повестке вызовем. И ОБХСС ещё привлечём. Жену проверим и его самого.

Последнюю фразу я говорю уже спускаясь по лестнице. Игорь бросает этого стонущего гада и тоже спешит за мной.

Очень плохо!

Мы выходим из подъезда, заставляя себя не бежать, а двигаться, как ни в чём не бывало. И блин! Бобик стоит не здесь, а через один подъезд отсюда. Сирена уже выключена, но маячок работает. Парни грузят алкашей.

Тьфу! Подлые алконавты! Ну кто перед Новым годом ментов из-за такой ерунды вызывает, а? Если бы не они, мы бы этого Яшу додавили, доломали.

Садимся в машину.

— Ну, я же говорил… — начинает Игорь.

 — Хреновый из меня артист.

— Всё у тебя отлично получилось, — отвечаю я. — Ты молодец, натуральный мент. Прирождённый. Только я же тебя предупреждал, надо было сразу в квартиру заходить. Если бы мы внутри оказались, мы бы из них вытрясли всё что нужно. Мусора ещё эти, надо же было им с алкашами начать возиться.

— Может вернуться? — спрашивает Игорь.

— Думаешь, они нам теперь откроют?

— Ну прости, — сокрушается он. — Я потом уже вспомнил, что ты говорил, чтобы я сразу внутрь прорывался.

— Ладно, что уж теперь.

Главное, чтобы они не успели своего этого брата-дегенерата предупредить. А они предупредят, возможно, прямо сейчас предупреждают. И значит, он затихнет, поняв, что ему грозит. Ляжет на дно, сцуко…

— Как ты сказал?

— Херовые дела, я сказал! Провалили операцию! Так, ладно, поехали. Всё, трогай, Паша. Едем в УВД.

Мы выезжаем из двора и катим по бульвару. Останавливаемся на перекрёстке с проспектом Ленина на светофоре. Народ бежит куда-то, суетится, перед праздником, предвкушает, вожделеет, надеется.