Цеховик. Книга 8. Запах денег

Вы, главное, не привлекайте внимания, зачем людям мешать отдыхать? У нас здесь целый наряд дежурит, мы вас по-любому увезём, так что вы проходите спокойно, без лишней суеты.

Ну всё, подумал Чаушеску,

Взасос…

5. Налево пойдешь — коня потеряешь

— Нет, — усмехаюсь я, — вы уж протокол не нарушайте, дипломатический, а то я очень сильно к вашей личности внимание привлеку и к незаконным действиям. Скандал будет, не представляете какой, товарищ Карюк, международного уровня. Так что лучше рассказывайте, что там у вас на душе.

Мордоворот в штатском моментально чернеет, лицо его наливается королевским пурпуром, а глаза — злобой. Хоть бы не окочурился здесь. Один из его спутников, между тем, не теряет благоразумия и чуть похлопав своего товарища по плечу, пытается разрядить обстановку.

— Вас Артур Николаевич Рахметов приглашает на беседу, — доверительно сообщает он, пока Карюк кипит, как паровой котёл.

— На беседу? — повторяю я. — Замминистра? Приглашает? Серьёзно? То есть я могу отказаться от приглашения?

— Не можете, Егор Андреевич, — качает он головой. — Вопрос государственной важности.

— А вы ничего не перепутали? Я, вообще-то не решаю вопросы государственной важности.

— Нет, не перепутал, — спокойно отвечает он. — Вы не решаете, зато Артур Николаевич решает.

— Ну, вот, — говорю я, поворачиваясь к Наташке, — не получилось, но не расстраивайся, потом погуляем. Я отлучусь ненадолго. Вопросы государственной важности, сама понимаешь. С гвардейцами кардинала лучше не спорить.

Я поворачиваюсь и в сопровождении мощной охраны двигаю к выходу. Замечаю при этом встречное движение. Это Игорёк.

Ах, Игорёк, Игорёк,

Пошли со мною на Рагнарёк.

Ты слышь, чего я изрёк…

Незабываемые слова и музыка М. Елизарова.

Но на Рагнарёк, тем не менее, я его не приглашаю, а наоборот, делаю знак не лезть на рожон. Он сигнал принимает, понимает и отступает в сторону.

Артур Николаевич, значит.

— А Печёнкин здесь для чего? — интересуюсь я, пока мы следуем к автомобилю.

Ответом мне служит звук шагов по мраморному полу. Античная роскошь и торжество пролетарского стиля. Чётче печатайте шаг на марше!

— Присаживайтесь, пожалуйста, — любезничает второй, неназвавшийся мордоворот, а Карюк, сжав зубы, мысленно выбирает казнь, которой подверг бы меня, будь его воля.

«Плохой» коп Карюк садится рядом с водителем, я — за ним, слева от меня — второй, «хороший» коп. Остальные делегаты пленума рассаживаются в других автомобилях кортежа. Едем мы солидно. Жёлтый бобик с маячком подсвечивает летящую на нас снежно-звёздную лавину великолепными космически-синими всполохами.

За ним едет чёрная «Волга», в которой нахожусь я.