Ты – мое наказание

Хорошо, что осталась наличка в кармане.

Хуже больниц может быть только морг. Отвратительное ощущение дежавю. А уж осмотр полуживых больных, вызывает приступ тошноты. Одно радует, Настя по сравнению с другими выглядит живой, хоть и обвешана чем только можно. Как только я оказываюсь рядом, она тут же пытается стянуть с себя маску. Знаю, что хочет сказать, поэтому не дожидаясь, когда она освободится от маски, первый произношу откровенную ложь. Ну, во благо, черт возьми.

– С твоими животными все в порядке. И козы все подоены, – ну и правду для разнообразия тоже можно сказать. – Надписи на заборе закрашены. Яйца тех, кто тебя избил, всмятку. Как и то, чем били. А та, кто это устроила, тоже будет наказана. Твоя задача обо всем этом забыть и поскорее встать на ноги. Договорились? – кивает, наконец снимая маску.

– Не говори ему. Я же не сказала ему правду про нас, а врала тебе на пользу, и ты тоже соври, – еле слышно произносит Настя. – Пожалуйста.

– Кому? Косте? – кивает.

– Он, наверное, звонил.

– Да. Звонил, – сто лет будет жить, судя по вибрирующему мобильнику в моей руке. – Давай, без паники. Ответь, что ты заболела пневмонией, – собственно, так и есть. – Просто лечишься.

Нажимаю на вызов и подаю Насте телефон.

Сам не понимаю, что испытываю к этой девчонке. Не хочу ассоциировать ее с ребенком, но проблема в том, что и желания не хочу к ней испытывать. Вообще ничего, что может связывать мужчину и женщину. Потому что она не женщина. Она, черт возьми, девочка. Что такое двадцать один год? Сопля. Слишком между нами большая разница в возрасте. И неважно, что у этой сопли уже могут быть дети. Важно то, что я какого-то черта занимаюсь всем этим, хотя мог послать вместо себя другого человека. Равно, как и не разбираться с прошмандовкой, нанявшей ее избить. Не наживая себе, возможно, новых врагов.

Настя у меня уже на крючке. Ей деваться некуда, кроме как сбегать из деревни. И я могу получить все без личного присутствия и вмешивания. Только какого-то хрена переживаю за нее не как за статус в паспорте.

– Нет. Не нужно ничего. Мне Вадим помогает, – парадокс. Мне и эта хреновая ситуация на руку. – Спасибо.

Забираю у Насти телефон и кладу его под подушку.

– Звони если что. Только так, когда здесь никого нет. А то заберут. Тут мобильники не положены. Ты по возможности ему отвечай, если звонит, но я объясню, что тебе надо больше спать.

– Ага. Спасибо.

– Ну все, давай надевай эту штуку. Я забыл совсем. Я же тебя с днем рождения вообще-то ехал поздравлять. Ты давай выздоравливай, а то цветы подохнут. Я за ними ухаживать не буду.

Больной однозначно жив, раз на Настином лице пробивается улыбка.

– Розы нестойкие. Они помрут и с уходом. Хризантемы стойкие. Это тебе так, на будущее для твоих женщин. Мишку только не выбрасывай. Он же мой?

– Твой, твой.