Ты моя пара!

За два часа на нас свалилась невероятного объема информация, которую я стараюсь конспектировать первые тридцать минут, но закрываю блокнот и откладываю на соседний пустующий стул. Через три места от меня Ира щебечет с Ковалем и, кажется, ни разу не взглянула на выступающих. Все так и сидят в ожидании отмашки на обед. Под монотонный бубнеж растираю веко и широко зеваю.

– Очень интересно. – Едкий комментарий, и я резко прикрываю ладошкой рот. Лео берет блокнот и занимает место рядом со мной. Наклоняется чуть вперед: – Да-а, информативно и захватывающе, – машет приветственно блокнотом Илье.

– Было интересно первые тридцать минут, – оправдываюсь.

– А что случилось потом?

– Захотелось есть, – стыдливо шепчу. От раскатистого хохота пугливо вздрагиваю и вжимаю плечи. Не поленились обернуться даже с первых рядов, а выступающий на сцене пробубнил что-то про ответственность и культуру поведения.

– Идем. Я тоже еще не завтракал.

– Прямо сейчас? На нас же все смотрят.

– Голодный мужчина – злой мужчина, – встает и ожидает меня. – Вдруг начну увольнять или штрафами раскидываться, в твоих интересах меня задобрить.

Можно сказать, судьба многих коллег на твоих плечах. Идем, Женя, идем. – Упираюсь взглядом в мужскую спину и стараюсь не смотреть по сторонам, выходя из зала. – Присаживайся, – отодвигает стул и помогает мне сесть. Лео выбрал самый укромный закуток ресторана, отдельную нишу за плетеными панно из ротанга. Как по волшебству, практически мгновенно накрывают стол. – Заказал заранее, в дороге. Приятного аппетита.

– Приятного, – принимаюсь за омлет с грибами, а полные тарелки все появляются и появляются на столе. Я уже пью чай, а Лео тщательно разрезает очередной шмат жареного мяса.

– Со мной будет все нормально.

– Что?! Я ни слова не сказала.

– Ты на меня так смотришь, будто я вот-вот умру от переедания.

– А не должен?

– Нет, – отправив следующий кусок мясо в рот, запивает чаем. – Организм требует много белка. Не морщи лобик, сестра уже привыкла готовить горами и ведрами.

– Я ей сочувствую, – комментирую, не скрывая улыбки, принимаю из рук официанта десерт – блинчики с ягодами. Перешагиваю через заложенные временем правила, переступаю и говорю открыто, не желая опасаться в будущем, что мою шутку сочтут за оскорбления.

– Скоро сможешь ей лично посочувствовать, – произносит, не отрываясь от тарелки. А меня шокирует простота, с которой Лео это произносит.

– Хорошо, если меня не заставят столько же готовить, – перевожу разговор о знакомстве с семьей в шутку.

– На твое усмотрение. Мне не принципиально, будешь ты готовить или нет. Вела и сама может воспользоваться помощью, но ей нравится заботиться о семье."

"Искренняя улыбка превращается в искусственную, приклеенную к лицу.