Ты моя пара!

Но ничего не меняется."

"– Извините, дамы. – Мужской голос беспрерывно извиняется и благодарит. – Извините. Спасибо, что не кричите. Простите. Женя, открой дверь. – Из-под двери торчат носы грубых мужских ботинок.

– Сей-час, – выговариваю, запинаясь, но дверь распахивается без моего участия под нажимом мужского плеча.

– И что ты ревешь? – Митя нависает надо мной.

– Вот, – поднимаю руку, сунув тесты в лицо.

– Беременна? – спрашивает, рассматривая.

Отрицательно качаю головой и, захлебываясь слезами, шепчу:

– Нет.

– Так это же хорошо? – Снова мотаю отрицательно головой. – Так, пошли поревем в другом месте, пока охрану не позвали.

– Я хочу ребенка.

– Замечательно, будет.

– Но я не хочу…

– Слушай, я всегда считал себя спецом в девчачьих загонах, но ты только что убила во мне эту уверенность.

– Ты мне не дал договорить. Я не хочу, чтобы он страдал.

– А точно не беременна? – прикладывает ладонь ко лбу, словно так можно определить. – Едем домой. Ты уже осознала глупость своего побега, а Лео мне телефон оборвал. Смотри, седьмой раз звонит. – Смаргивая слезы, читаю надпись, буквы плывут перед глазами. – Да, – принимает звонок. Прижимает к себе, придерживая за плечи. – Напротив туалета, – отвечает коротко. – Кончилось терпение у твоего волка.

Глава 65

Лео

***

Закончив разговор с Платовым, перешагивая через две ступени, тороплюсь в спальню. Поднимаю голову, Женя отходит от окна, ловя мой ответный взгляд,

Берусь за ручку двери, бесшумно открываю, а фантазия, подпитанная страхом, транслирует, как Женя в спешке скидывает вещи в маленькую спортивную сумку.

Изгибы фигурки подсвечиваются сквозь окно, придавая контурам тела легкое размытие, дымку, эфемерность. Коснись – и растает, растворится, просочится сквозь пальцы.

– Дашь мне еще десять минут? – Не хочу больше что-то скрывать, вуалировать, недоговаривать, и стоит начать с самого малого.

Выторговываю себе время остыть, упорядочить мысли и дать улечься бушующим чувствам.

Мой взгляд Женя встречает неуверенно, инстинктивно делает крохотный шажок назад, к окну. И это ничтожное расстояние топит меня в боли.

Пришло время избавиться от ненавистной бороды, но нет радости и удовлетворения. Выполняю механические действия, на автомате состригаю пучки волос и скидываю в унитаз. Не нахожу пены для бритья, по старинке использую мыло.

Зачесываю волосы, открывая лицо. Таким простым жестом хочу показать, что тайн больше нет. Я открыт.

Присаживаюсь на кровать, не нарушаю словами напряженную тишину, разбиваемую гулкими ударами наших сердец. Удары сплетаются воедино, превращаясь в беспрерывный гул в моих ушах.

Женя смотрит исподлобья, недоверчиво, словно перед ней посторонний человек.

– Даже лицо чужое, – останавливается взглядом на моих глазах.