Ты моя пара!

Одолевали мысли, и в этот раз они не касались Милосердова, все были посвящены Лео. Я до сих пор не могу понять, как он догадался, что прячу в кармане мужские часы. Остается загадкой и то, зачем он их покупал, если сразу же небрежно закинул в недра бардачка. Так не поступают с дорогими вещами. Хотя… Лео тяжело понять. Словно весь состоит из противоречий, начиная с внешнего вида, по которому невозможно определить возраст, и заканчивая манерой поведения. Я с одинаковым успехом могу утверждать, что ему не больше тридцати, а если обратить внимание на обильную седину… возможно, сорок-сорок пять.

Что бы кто ни говорил, но его внимание ко мне нельзя назвать дружеским: друзьям не гладят кисти рук, исследуя и лаская; не заправляют волосы, нежно проводя подушечками пальцев за ухом. А еще взгляд, от которого хочется укрыться: внимательный, будто никого кроме тебя не существует вокруг – это взгляд мужчины, желающего женщину.

Правильным решением будет держаться подальше от этого мужчины, да и любого другого, что я и делаю весь следующий день. Не выхожу на улицу прогуляться в обеденный перерыв, боясь случайной встречи; всматриваюсь, ожидая увидеть Лео у кофе-автомата; втягиваю голову, прячась за стойкой, стоит любому высокому мужчине пройти в наш отдел.

На второй день я облегченно выдыхаю. Но на третий вновь ощущаю себя дурочкой, крохотная часть меня испытывает отголоски досады.

– Жень, с тобой все в порядке? – Ира внимательно на меня смотрит, а я не пойму, в чем дело, что вызвало удивление. – Ты сегодня, как сурикат, туда-сюда, – изображает меня, выглядывающую из-за стойки – туда-сюда. Это какая-то гимнастика для спины? – хохочет, когда в очередной раз вытягиваю шею.

– Нет.

– Кого-то ждешь?

– Нет, с чего ты решила? Смотрю, что с погодой, и радуюсь новым сапогам.

– Женька, ты чего темнишь? – Пока нет клиентов, подкатывается на офисном кресле ко мне ближе и шепчет: – Точно все хорошо? – оглядывается и шепчет еще тише: – Ты же сегодня звонила маме, это из-за Милосердова?

– Нет, – по спине пробегает морозец, – нет, правда, – повторяю громко, утверждаясь в своих же словах.

Узнаю автомобиль, на территорию въезжает серебристый внедорожник. Машина скрывается из вида за офисным зданием, а сердце предательски громко ухает от волнения.

И опять ничего не происходит: если генеральный и приехал на работу, то ему нет никакого дела до клиентского отдела и, в частности, до меня. Надо признать, Милосердов сделал меня параноиком."

"– Женя, – Дмитрий протягивает желтую папку, – минут через пять зайди ко мне в кабинет. Занесешь документы, и мы с тобой обсудим график работы. Ты уже самостоятельно справляешься, постараемся разгрузить девчат, – обращается к остальным операторам, широко улыбаясь.