Упал, отдался!

– Придурок, – вздохнула я безнадежно и швырнула в его лицо его же трусы, предварительно вынув из них ключи от машины. – Надо было под цвет своих выбирать.

– Коричневые что ли? – поморщился парень, на ощупь выискивая, где у его трусов перед, а где зад.

– Красные. Ты, вообще, видел себя?

– Где я что-то увижу? Ты же мне глаза выжгла нахрен!

– Не ори на меня своим громким шепотом, понял? – ткнула в него пальцем, пока он вываливался из моего шкафа, натягивая на голый зад трусы.

– Понял, – выплюнул он озлобленно и, щелкнув напоследок резинкой натянутых на свой зад трусов, сложил руки на груди и как обиженный мальчишка отвернулся от меня.

В полумраке комнаты заметила, как его плечи покрылись мурашками.

Утипути! Кто-то замерз и обиделся?

Подошла к кровати, взяла с нее свой плед и, расправив его, накинула на плечи непозволительно высокого парня, который пугливо дрогнул и отпрянул.

– Ты чего? – пытался он разглядеть меня наполовину открытым глазом.

– Ничего. Прикройся.

Настороженно расправил плед на своих плечах и обнял себя.

Что ж, теперь и выгонять его можно. Кроссовки есть, носки с трусами тоже. Не пропадёт

– Вообще ничего не видишь? – спросила я шепотом после минутного молчания."

"– Только размытые силуэты. Глаза слезятся и до сих пор щиплет, – ответил Вяземский без свойственных ему шуточек и дурачества.

– Ясно, – прикусила нижнюю губу, прикидывая варианты его ухода. – Минут двадцать еще можешь посидеть, пока глазам станет легче, а потом свалишь и больше, чтобы и близко тебя около моего дома не проходило и не проезжало.

– Нахрен надо?! – пробубнил он в ответ. – На твоей улице собаки, поди, срать боятся. Я сюда, вообще, больше ни ногой.

– Вот и договорились, – облегченно выдохнула и прочесала свои волосы пальцами. – Можешь пока полежать на моей постели.

– А ты куда? – спросил он почти испуганно.

– В кресле посижу.

– Ладно, – произнес парень и пошёл в противоположную моей постели сторону.

– Боже, – взмолилась я потолку и поймала пацана за руку, потянув на себя. – Аккуратно. Не наступи на меня.

– Кстати, – улыбнулся он неожиданно тепло и еще более неожиданно положил ладонь второй руки мне на макушку. – Так и знал, что ты без каблуков носом мне в грудак должна утыкаться.

– Ничего я тебе не должна, – смахнула его руку со своей головы. – Заткнись и сиди тихо, иначе я снова применю баллончик.

– Спасибо, что не страпончик, – иронизировал Вяземский, аккуратно укладываясь на край моей постели.

Время тянулось как жвачка, наматывающаяся на палец нимфетки. По ощущениям прошло часа полтора, по факту – пятнадцать минут.

Звуки в комнате Саши утихли. С характерной мелодией был выключен его ноутбук, и почти сразу послышалась лёгкая ругань сына.