Отбор для Черного дракона

Лилли хохотнула.

— Это же не для нас!

— А для кого тогда?

— Для принца Риона.

Я уставилась на нее озадачено — интересно, что делает угощения для Риона в моей комнате? — но руку от блюда все-таки убрала.

— А почему пирожки для принца стоят в моей комнате? — поинтересовалась у нее. — Это какой-то… гм… подвох? Или очередное испытание?

Быть может, я его уже с треском провалила, наевших чужих пирожков, и меня — ура! — завтра же отправят домой? Оказалось, напрасно я надеялась.

— Ты разве не читала предписания? — поинтересовалась Лилли. — Их прислали вместе с приглашением — длиннющий такой список с историей Королевских Отборов, полый странных экивоков. Там еще была раскладка по испытаниям.

В памяти тут же возник свиток, погибший в драконьем пламени, и я покачала головой.

— Как-то не довелось, — призналась ей. — Мой младший брат… гм… его сжег по неосторожности.

Лилли улыбнулась.

— Похоже, ему не слишком хотелось, чтобы ты сюда приехала, — заявила она понимающе. — Это какой-то древний улайдский обычай, и эти самые блюда с пирожками и сладостями будут приносить в комнаты избранниц каждый вечер для того, чтобы они могли подать знак.

— Какой еще знак?!

— Если девушка настолько сильно влюблена в наследного принца, что готова на все… На все, Керри! — произнесла подруга со значением. — То она может выставить одно из них за свою дверь. В надежде, что ночью принц придет проверять свои… гм… владения и увидит… гм… ее пирожки.

— Это и есть тот самый знак?!

Лилли покивала.

— Знак того, что к Риону питают страсть, и его избранница готова его принять. Девственность нужно хранить только до начала Отбора, — усмехнулась подруга, — а после это в стенах Старого Замка она становится орудием соблазнения. Так вот, если под дверью стоит блюдо со сладостями — девушка просит принца быть с нею нежной, если с пряностями, то…

Уставилась на меня, затем, не удержавшись, хохотнула, покосившись на наполовину опустошенное блюдо с пирожками.

— Вот еще! — сказала я, подвигая его к себе. — Ничего Риону не достанется! Ни с нежностью, ни с пряностями, потому что я сама все съем. И тебя угощу, — протянула Лили блюдо с пирожками, но та решительно повернулась к сладостям.

— А вот возьму и не откажусь! — заявила мне, захрустев вафлями. — Ммм… Какая прелесть! Хочешь попробовать?

Покачала головой.

— Я не ем сладкого.

— Надо же! — удивилась Лилли. — Еще ни разу не встречала тех, кто не любит сладости. За фигурой следишь? — окинула меня внимательным взглядом. — Сомневаюсь, что тебе грозит ее испортить несколькими вафельками.

— Не из-за этого.

Хотела ей сказать, что на похоронах мамы было слишком сладостей, и с тех пор я больше к ним не притрагивалась. Этот вкус вызывал у меня тяжелые, давящие воспоминания.