Услуга (ЛП)

Он выглядел настолько отстраненным, что его взгляд, казалось, скользил по людям, словно таким образом он закрывался от всех вокруг — это было трудно объяснить.

Все в компании заметили это, несмотря на то, что он почти не произнес ни слова. Хотя это не было чем-то необычным, когда он встречался с командой разработчиков; он часто позволял им самим вести переговоры. В основном он слушал, при необходимости вносил свой вклад и позволял членам команды прорабатывать свои идеи. Но сегодня днем они были слишком отвлечены его отстраненным поведением, чтобы работать в полной мере. Что было не совсем хорошо, поскольку в таком настроении он гораздо меньше терпел нерешительность и неумелость своих сотрудников.

Некоторые из них взглянули на меня, ожидая указаний. Я просто махнула рукой, призывая их продолжать. Самое худшее, что они могли бы сделать, — это спросить его, все ли с ним в порядке. Он бы оторвал им головы. Он не кричал и не бредил, но говорил тем низким голосом, который сочился инеем и мог хлестать вас, как кнут.

Не нужно было быть гением, чтобы понять, что эта конкретная дата что-то для него значила, поэтому я обычно была готова к переменам.

Но в этом году я этого не предвидела. Вчера мы так хорошо оторвались на фестивале Хэллоуина. Я отлично провела время. Он вел себя почти так же, как в зоопарке и музее, — по-своему наслаждался жизнью. Так что резкая перемена в нем сегодня утром стала для меня шоком.

Когда я проснулась, его не было рядом, что случалось редко. Мне было интересно, был ли он на кухне, готовил ли нам завтрак, поэтому быстро оделась и направилась вниз… но его нигде не было.

Я отправилась на его поиски и в конце концов нашла его в кабинете.

Когда я вошла в комнату и оказалась под его пристальным холодным взглядом, то вспомнила, какое сегодня число. И вместо того чтобы спросить, все ли с ним в порядке — по прошлому опыту я поняла, что лучше не интересоваться причинами смены его поведения, — спросила, спустится ли он к завтраку.

— Я уже поел, — сказал он ровным тоном. — Я буду ждать тебя в фойе, когда приедет Сэм, — а потом он вернулся к своему компьютеру, отпуская меня.

Решив дать ему то эмоциональное пространство, в котором он, казалось, нуждался, я вышла из кабинета и позавтракала в одиночестве.

Во время поездки до «o-Verve» он не произнес ни слова. На самом деле, он даже не взглянул на меня. Хотя между нами на сидении было расстояние всего в несколько сантиметров, поэтому с таким же успехом я могла смотреть на него через зеркальное стекло. Словно он воздвиг вокруг себя четыре огромные стены. Никто не мог пробиться через них, и они были бы глупцами, если бы попытались.

Он мог спокойно огрызнуться на кого-то и сделал это несколько раз за утро. Один сотрудник даже расплакался, когда уходил.