В ловушке времени

 — Как же еще мы вернем Туву к жизни? Перенесите меня в Японию, к Данноура на берегу пролива Шимоносеки, в двадцать четвертый день третьего месяца 1185 года. Скажем, за полчаса до смерти Сэдзуко. Я должен иметь в запасе немного времени, чтобы сориентироваться. Пусть я сделаюсь Ёритомо Минамото, старшим сыном Ёшитомо Минамото и верховным вождем клана Гэндзи!

— И как это ты все помнишь, — поразился Иона-тан.

— Я должен быть уверен, что попадание будет прямым, — ответил Натаниель, укладываясь на диване в гостиной. В спаленке, где лежала Тува, было слишком тесно. Кроме того, этот сеанс требовал полной сосредоточенности, тишины и спокойствия. Тувино же безжизненное присутствие могло отвлечь Натаниеля, а то и парализовать его волю.

Йонатан украдкой посмотрел на часы. Было уже далеко за полночь, но им было не до сна и не до еды. Они всецело погрузились в решение стоявшей перед ними задачи. Ведь наутро Винни с Рикардом определенно забеспокоятся и станут гадать, где же все-таки находится Тува. Они начнут искать ее; Рикард, вероятно, прибегнет к помощи своих коллег-полицейских, Винни начнет обзванивать родственников — и от Волленов они узнают, в чем дело. После этого они приедут сюда. Это надо предотвратить!

Доктор Сёренсен внутренне собрался для проведения сложнейшего в его жизни эксперимента. Но он совершенно не верил, что у них что-то получится.

Правда, он не знал до конца, что же представляет собою Натаниель. Избранный в роду Людей Льда. Потомок ангелов тьмы, демонов ночи и демонов бури, вдобавок — седьмой сын седьмого сына.

Недостаток Натаниеля заключался в том, что он был чересчур скромен и предпочитал умалчивать о своих достоинствах. Теперь ему предстояло показать, на что он способен.

Он слышал, как приглушенный голос доктора Сёренсена стал мало-помалу от него отдаляться.

— Ты погружаешься, — безостановочно твердил этот голос. — Погружаешься все глубже и глубже…

Но не в себя, ибо ты должен перейти в тело другого. Ты погружаешься сквозь слои времени… Сквозь века… Ты минуешь XIX век, XVIII-ый. Ты уже в XVII веке. Но ты погружаешься еще глубже… XVI век. XV век… Натаниель чувствовал, что доктор слабо верит в успех их начинания.

— Продолжайте, не останавливайтесь, — тихо проговорил он. — Все идет прекрасно, продолжайте!

— XIV век, — уже с большей уверенностью произнес Сёренсен. — Теперь ты в XIII веке. Ты погружаешься еще глубже, но теперь уже медленнее…

Сознание Натаниеля постепенно замирало, всякая работа мысли прекратилась, он лишь воспринимал указания.

— 1190… 1189… 88… 87… 86… 1185 — оставайся там!

Сёренсен говорил очень медленно, очень тихим, убаюкивающим голосом.

— Сейчас ты перемещаешься в пространстве. К востоку. Ты паришь над землей."

"До этого Натаниелю очень помогало его активное воображение.