В ловушке времени

Ибо что она могла сказать в утешение? «Когда у тебя веселый и приветливый вид, с тобой никто не сравнится…»

Нет, эту избитую фразу Тува слыхала уже множество раз. Можно было бы привести и другой довод: «Сейчас ты молода, и потому тебе вдвойне больно. Но с возрастом ты не будешь так сильно переживать».

Не будешь переживать? Смиришься? Смиришься с одиночеством?

Нет, сказать такое у Винни не поворачивался язык.

Между тем Рикард переговорил со своими родственниками и узнал, что приключилось с Тувой. Человек трезвый, Рикард определил это как «сновидения в состоянии транса».

Однако ему пришлось пообещать не докладывать о докторе Сёренсене в полицию, поскольку тот не виноват в происшедшем — кашу заварила сама Тува. Или — Ханна.

Рикард тоже почувствовал, что за ним наблюдают и что-то готовится. Это до того его напугало, что он попросил у начальства разрешения сделать свою дочь Туву своим секретарем и правой рукой, чтобы она все время была с ним рядом.

«Не волнуйся, папа, — как-то раз сказала она ему с придыханием. — Обо мне заботится Ганд, а разве у кого-нибудь был лучший ангел-хранитель?»

Рикарда насторожил тогда блеск у нее в глазах — и то, как быстро он погас и лицо ее приняло серьезное, покорное выражение.

Он был очень расстроен, услышав, как один из его разбитных коллег назвал Туву «жабенком Бринка»."

"Бедняга Рикард настолько оторопел, что даже прикрыл глаза. Если бы только он мог что-нибудь сделать, чтобы увидеть свою дочь действительно счастливой, по-настоящему! Она этого заслуживала. Хотя бы потому, что ей досталась такая тяжелая наследственность, как в физическом плане, так и психическом. А еще потому, что в отношении последнего она одержала над собой победу.

Неспокойно было и в доме у Волленов. Трое неуправляемых детей Йонатана окончательно отбились от рук, и родители были просто в отчаянии. Младшая, Гру, пристрастилась этой зимой хозяйничать в кухне. Сперва Лисбет и Йонатан были в восторге от ее домовитости, но после того, как самые хорошие кастрюли и миски Лисбет одна за другой начали исчезать, они учинили розыск. Гру смотрела на них с невинным и недоумевающим видом. Наконец, через несколько дней после того как в кухне начало чем-то попахивать, и запах никак не желал выветриваться, утварь была найдена в самой глубине кухонного шкафа.

На каждую миску и плошку была наклеена этикетка с изящно выведенной надписью. Картофель, значилось на одной. Лук — на другой. Картофельное пюре, хлеб, сыр и так далее. Все это издавало неописуемое амбре.

Войдя в кухню, Гру испуганно вскрикнула и стала заклинать не выкидывать ее плесенные культуры. Лисбет спросила, что она собирается с ними делать. Исследовать, отвечала Гру.