В объятьях звёзд (СИ)

Глазами Макса!

– Зачем ты вернул свою внешность? – с трудом выталкиваю каждое слово, держу его за щёки. Не даю отвернуться. Не даю отойти. Не могу насмотреться. Не могу надышаться им. – Вспомнил?

– Нет. Но мне это нужно было. Всё это время я был безликим. Никем для себя. Дроидом с мышечной памятью и заложенной информацией. Но ты показала мне и… – Макс замолкает, подбирает слова и больше не обнимает. Но и не отстраняется, позволяя мне держать его. – Лан, прости. Хочешь, верну всё обратно.

Дрожащими пальцами касаюсь его расцарапанной щеки, стираю капли крови, выступившие из ран.

Глажу тёмные дугообразные брови, впалые щёки с еле заметной порослью. Макс раньше носил бороду. Уверена, через пару недель тоже не станет изменять себе и отрастит густую мочалку. Мне нравилась его борода. Мне в нём всё нравилось.

– Нет. Это ты, Макс. Теперь ты не никто. Не безликий дроид. Ты человек или получеловек. И ты имеешь право знать, кто ты, – не верю, что говорю это.

Отступаю, отворачиваюсь. Цепляюсь за столешницу с силой, обламывая ногти до крови. Плевать. Плевать на физическую боль. На ватных ногах отхожу подальше от… Макса.

Медленно дохожу до окна, распахиваю настежь створки и, согнувшись через перила, дышу.

Жадно глотаю воздух. Жмурюсь. И вздрагиваю от прикосновения к спине. Он трогает меня. Касается. Гладит. А мне хочется выцарапать ему лицо. Лицо моего жениха. Макса. Моего Макса.

– Моя жизнь началась около десяти дней назад с пробуждения в медкапсуле. Около десяти дней назад я проснулся в кромешной темноте и пустоте. Не было ничего. Ни воспоминаний, ни эмоций. Знания приходили постепенно, урывками, фрагментами. Названия оборудования, техники, как пользоваться ими.

Чем больше улавливало зрение, тем больше поступало информации. Просто обводил взглядом комнату, и в пустом сознании всплывали знания. Также было и с Регором. Подошел к соседней капсуле. Взглянул на него и узнал. Не всё. Только то, что мы были вместе. Только то, что он коммодор межгалактического флота. Никакой личной информации, – начинает свою исповедь Макс.

Закусываю губу, просто слушаю. Смотрю в окно. Так легче. И для меня, и для него.

– А потом зашла незнакомка. Красивая. Голубоглазая. С очаровательной белозубой улыбкой. Я ждал, что вот сейчас память подкинет мне информацию и о ней.

Но нет. Пустота. А девушка была рада меня видеть. Воодушевленно пересекла комнату и замерла возле меня.

Макс замолкает ненадолго. Тянет за плечо, заставляя обернуться. Поддаюсь. Поворачиваюсь, сталкиваясь с ним взглядом. Он гладит по щеке и смотрит очень грустно. Жалостливо.

– Горечь — первая эмоция, которую я ощутил с минуты пробуждения. Она буквально ощущалась на кончике языка. Тягучая, сжимающая горло и грудную клетку в тиски. И эта горечь была не моя.

Опускаю взгляд.