Ваше Сиятельство 4т (СИ)

Желаете их потрогать, Элизабет?

— Вы, странно себя ведете, Алек… Александр Петрович, — она нерешительно коснулась моего плеча, потом кончиками пальцев груди.

Я взял ее руку и прижал ладонью к возбужденному члену, который рвался из тесных джан. Он знал! Он предвкушал все мыслимые удовольствия, которые можно получить с этой матерой английской сукой!

Глаза сестры Майкла расширились, зрачки стали огромными точно космос. Она хотела убрать руку, но я приложил силу и подчиняясь моей воли ее ладонь прижалась сильнее, пальчики вздрогнули. Я умею быть добрым и нежным с женщинами, но не с такими, как Элизабет. Тем более она сама сейчас не расположена к нежностям.

— Да, миссис Барнс, — я намеренно напомнил о ее семейном положении. — Почему бы и нет? Это можно сделать грубо, как с Эндрю. Или ты хочешь, как с капитаном Картером? — я подумал, что самое время перейти на «ты». Страх и изумление в глазах английской стервы меня забавляли.

* * *

Перевернувшись на правый бок, Талия открыла глаза. На столе стояла пустая бутылка полугара, ликер и коробка с конфетами. Во рту было сухо. Прав Родерик, с выпивкой надо заканчивать. Хотя… Большую часть этой бутылки выпил он сам. Вернее, этот урод — Ерофей.

— Родерик, — слабо позвала она, кутаясь в плен. — Принеси воды, а?

Раньше, когда Родерик еще был призраком, он натренировал тонкое тело так, что мог выполнять ее капризы, приносить что-нибудь нетяжелое. Конечно, он очень старался для нее, потому что он ее по-настоящему любил. Любил, но так и не отвел в свою квартиру на Маросейке, чтобы забрать медальон Каукет. Ведь сам говорил, что вещь очень ценная и уникальная. Обидно будет, если Софка доберется до него и продаст."

"Подумав о древнем медальон, Принцесса Ночи вспомнила о колечке. Она не пользовалась им уже три дня, и Гарольд — ее могучий астральный зверь, наверное, заскучал. Хотя могут ли скучать астральные звери? Родерик говорит, что у них нет души, но такого не может быть, потому что Гарольд очень любит свою хозяйку — Талия это чувствовала.

— Родерик! — громче позвала она, оторвала голову от подушки и еще громче призвала: — Ерофей, Аид тебя дери! Оглох, что ли?!

Ей ответила тишина. Только послышался шорох шторы, потревоженной ветром из открытого окна. И тут баронесса подумала: а не сделал ли этот Ерофей то, от чего она его уберегла? Не выбросился ли он из окна, пока она спала?

— Ерофей, блядь! — вскричала Тали и вскочила с дивана, отбрасывая плед, случайно опрокинув бутылку с египетским ликером.

Она подбежала к окну и попыталась глянуть вниз. Глупо это было. Ну что там разглядишь с такой высоты?! На всякий случай Талия заглянула в спальню и тут увидела Ерофея, лежавшего посреди кровати.