Ватага. Атаман

Люди-то, конечно, тут и в средние века жили… только вот конкретно – где? Понятно, что где-то около реки, но…

Молодой человек посмотрел под ноги: если предположить, что эта вот речка Лидь, то там – вот здесь уже, должна быть железная дорога и станция – Заборье, а за ней – Тургошь. Но нету железки! И поездов что-то не слыхать. А ведь должны были дойти уже!

Господи… во попал-то! Господи-и-и-и…

Жуткая тоска навалилась на Егора, так, в тоске этой, он и уснул, хорошо хоть кошмары не снились.

С утра ярко сверкало солнышко, а вот в полдень повалил хлопьями снег, густой, совсем еще зимний.

Мягко падал на плечи, словно издевался – вот вам весна! А подождите-ка до мая! Уж тогда, так и быть, может, и растаю, а до той поры – ни-ни, даже и не надейтесь.

Еще вчера с надеждой высматривающий признаки близкой цивилизации Вожников нынче заметно приуныл, даже шел тише, полностью погруженный в свои невеселые мысли, что немедленно вызвало реакцию беглецов:

– Эй, эй, Егорша! Притомился, что ль? Этак мы с тобой к Белеозеру до распутицы не успеем, будем тут, в лесах, лета ждать.

Белеозеро. Белоозеро, наверное, город такой, довольно большой и знаменитый – еще по «Повести временных лет».

И что ему, Вожникову, там делать-то? А здесь? Мысль вдруг ожгла – колдунью, колдунью надо искать, может, обратно отправит. В Белоозере-то, чай, легче найти… да и вообще – город есть город.

Егор сплюнул в снег и прибавил шагу – просят же. Нет, во мужики закаленные – прут и прут, словно немецкие танки к Волге! Даже Антип, и тот оказался двужильным – а с виду не скажешь. Один он, Егор, тут за хлюпика, за маменькиного сынка – так, что ли, выходит?

А вот фиг вам!

Упрямо склонив голову, Вожников закусил губу и, поудобней перехватив палку, попер со всей возможной скоростью, да так, что и не заметил, как спутники его остались далеко позади, где-то за излучиной, так, что и не видать – снегопад же! Остановился, лишь когда услыхал крики:

– Эй, эй! Егории-и-ий! Жди-и-и-и!

Ха, жди! То-то! А то ишь, привыкли – умеем и мы кое-что.

– Ну, ты, брат, и двинул!

Шумно дыша, выскочил из снежной пелены Иван Борисович, за ним показался Данило, братец, а уж потом – в арьергарде – Чугреев Антип.

– А мы думали – спекся ты давно.

Егор скривил губы:"

"– Ничего! Еще побегаем.

– И куда мы теперь? – негромко поинтересовался Данило.

– А туда, – Вожников махнул рукой. – Все по реке.

Немного отдохнув, путники направились дальше, слава богу, слежавшийся за долгую зиму снег не проваливался, лыжи скользили легко. Да и непогодь скоро закончилась, сквозь разрывы жемчужно-серых облаков вспыхнула, загорелась, мелькнула сверкающая лазурь, а следом за ней – и солнце.

Егор прищурил глаза, улыбнулся – ну, наконец-то, давно бы так! И тут же вдруг сильно сдавило виски.