Ватага. Атаман

Егор кольнул бедолагу ножом под ухо и встал перед юным боярином, подмигнул:

– Кого, сказываешь, убили? Давно?

– Атама-а-ан!!! Живой! Ура-а!

Паренек, забывшись от радости, прыгнул на него и повис на шее. Спасибо, хоть не расцеловал.

– Живой, живой, – похлопал его по спине Вожников. – Опускай, пока на копье не насадили.

– Да вроде как кончились, – перевел дух Никифор Ратибор и с грустью осмотрел порубленный в нескольких местах и окровавленный зипун. – Ну все, теперича токмо на выброс.

– Однако ты рубака изрядный, староста, – кивнул на покрытый зазубринами клинок новгородца Егор.

– За спины прятаться не побежал.

– Я же купец, княже, – пожал плечами тот. – А в торговом деле без умения пустить чужую кровушку не обойтись.

– Ты цел, княже? – От города подошел по улице запыхавшийся Угрюм с несколькими ватажниками. – Как они тут ловко… Впредь возле пищалей твоих надобно заслон большой ставить. Уж второй раз чуть не побили!

– Да, на будущее наука, – согласился Вожников. – Что там у остальных?

– Литва через стену полезла на тебя, княже, заслоны от ворот кинулись на помощь, ударили им в спину.

Литва открыла ворота и ударила в спину заслонам. Посадники новгородские ополчение созвали и в спину напавшим ударили, – вкратце пересказал историю сражения Угрюм. – Получилась общая каша, все со всеми и везде резались. Но нас, знамо, больше, и на испуг не взять. Кажись, одолели. Затихает сеча. А еще в суматохе общей кто-то в ворота ворвался и стражу перебил. Ныне они наши, и драка в город перекинулась. Считай, что взяли. Войско-то все здешнее наружу сражаться вышло…

Как оказалось, ворота отбил, пользуясь удачным моментом, боярин Александр Фоминич.

Его Егор и посадил наместником в освобожденном городе, наделив здешней землей и оставив в поддержку ватажников из сотен Угрюма, бояр из Галича и новгородских ополченцев. Он хорошо усвоил уроки, мимоходом данные еще осенью опытной в интригах супругой. На местах должны сидеть люди, своим положением обязанные ему, его властью поддержанные и потому, в свою очередь, готовые защищать его право на титул. Поэтому наместникам из одних княжеств он давал в подчинение бояр из других земель и обязательно разбавлял дворянство вольнолюбивыми ватажниками. Родственники, земляки, друзья всегда могут сговориться, затеять свою игру, захотеть самостоятельности. Но если каждый за себя, да еще и поселился в незнакомом месте – тут новоявленному помещику не до глупостей. Тут ему еще обживаться нужно, общий язык с соседями искать, и при любых спорах в первую очередь – на княжескую волю ссылаться.

Разумеется, через два-три поколения новоявленные боярские рода станут земляками, сдружатся и сроднятся.