Ватага. Атаман

Пойдем, меда хмельного выпьешь, у очага со мной посидишь, трапезу разделишь.

– Думаешь, я мерзну? – расхохотался князь и снова отер мокрую бороду ладонями.

– Без очага ужина не приготовить. А беседовать нам лучше без посторонних ушей. В юрте будет спокойнее.

– Пойдем, коли так, – согласился Юрий Дмитриевич. – Токмо вскорости еще гости подойдут.

– Мы и их побалуем, – пообещал Вожников. – У меня шампуров на всех хватит."

"Угощение знатных гостей в этом мире было искусством хитрым и сложным. На пиру – рассадить всех надобно по старшинству, и по старшинству уважение проявить.

В поле и того хуже: разделывая дичь, полагалось каждого участника пира угостить куском, соответствующим его достоинству. Голова – самому почетному, курдюк – чуть менее главному, окорока – еще чуть менее знатному, голени тоже… Кому-то… Шею можно давать женщинам, грудинку зятю. Угостить кого ребрами или огузком – злобное оскорбление, уши взрослому человеку дать – чистое хамство.

Но самым неприятным в этом обычае было то, что в зависимости от местности и нравов значения разных кусков сильно разнились. И потому Егор пошел на хитрость, научив Федьку мариновать шашлык.

Первые две попытки пришлись сотникам из ватаги по вкусу, и сейчас в бочонке как раз доходил третий «завод» с небольшой добавкой горчицы, гвоздики и сушеного имбиря.

Шампуры – они ведь все одинаковые, с ними не ошибешься.

К тому времени, когда мясо на шампурах как раз стало зарумяниваться, откинулся полог, внутрь вошла роскошная царевна в шелковом красно-золотом платье, коричневой войлочной жилеточке, украшенной самоцветами, в бархатном калфаке[57] с жемчугом, поверх которого была наброшена невесомая прозрачная кисея.

Ее сопровождал хмурый Гафур-мирза, одетый, несмотря на жару, в стеганый халат. Светло-серые глаза воеводы смотрели недоверчиво, рука мяла рукоять сабли. Даже в походных условиях подбородок его оказался гладко выбрит, а усы ровно подстрижены.

– Прекрасная Айгиль! – поднялся от очага Егор. – Как же давно мы не виделись!

– Я тоже соскучилась, храбрый князь, – милостиво кивнула ханша, поманила его ладонями. Вожников подошел и по очереди троекратно поцеловал в подставляемые щеки. – Что же ты не приехал выручать меня самолично? Я ждала…

Она кокетливо улыбнулась, раскинула руки, села на самое высокое из стоящих в юрте раскладных кресел.

– Князь Юрий Дмитриевич куда более меня делами ратными славен. И дружина его моих ушкуйников не в пример крепче. За ним ты была, как за каменной стеной, – тремя фразами Егор сразу и оправдался, и комплимент сказал, и высказал заботу о знатной гостье. – Садитесь, други, кому как удобнее. По обычаю моего племени хозяин должен сам о гостях уважаемых позаботиться, посему я чуток на шампуры отвлекусь.