Ватага. Атаман

И вся эта неприступная монументальная мощь уходила вправо и влево куда-то в бесконечность, измеряемая не саженями, а многими верстами!

Даже Егору, повидавшему в своей жизни немало городов-миллионников, стало не по себе от осознания размеров Царьграда. А уж его воины, которые двадцати-тридцатитысячные поселения уже почитали за города-гиганты, и вовсе притихли, подавленные увиденным величием.

– Стены-то потрепанные! – громко сказал князь Заозерский, чтобы хоть немного их приободрить. – Сразу видно, что долгую осаду выдержали, а ремонтировать теперь не на что. И стражники, вон, через две башни на третьей.

Видать, вовсе войск у императора не осталось. Думаю, дня за четыре без труда раздолбим в любом месте.

– Мы же сюда не воевать приехали, сын мой? – забеспокоился от таких речей архиепископ новгородский, тоже созерцавший открывшуюся впереди священную твердыню.

– Нет, отче, – пожал плечами Егор. – Ведь мы принесли сюда мир и свободу от иноземного ига, а не кровь и разорение. Прошу тебя, отец Симеон, ступай к воротам и сообщи, что люди русские, завершая свой поход, затеянный во имя спасения православия, и освободившие от латинской деспотии многие сотни городов на своем пути и несколько стран, желают войти в Золотые ворота и проследовать к храму Святой Софии.

Ибо тот поход, который совершен нами, закончиться может только на ступенях главного христианского храма и нигде более.

– Хорошо, сын мой, – степенно кивнул головой архиепископ. – Я передам твои слова.

– Пушки пока не снимайте! – так же громко распорядился князь Заозерский. – В этом городе, я полагаю, ворота перед нами откроются и без них.

Архиепископ вел переговоры около часа, после чего быстрым шагом вернулся назад и громко провозгласил:

– Готовьтесь к крестному ходу, братья мои во Христе! Сердце православия ждет нас и молится за наше мужество.

Князь Егорий, спешивайся немедля! Тебе как достойнейшему из достойных доверим мы нести священный крест Иерусалимский[65] из храма Новгородского в храм Царьградский!

Егор послушно спешился, пока еще не очень понимая, что именно происходит. Однако очень скоро один из монахов из свиты архиепископа вручил ему большущее деревянное распятие на длинном копейном ратовище. Другие священники торопливо занимались переоблачением, разжигали лампады, требовали от ратников отвести лошадей назад, в самый конец походной колонны.

– Кайся, сын мой! – потребовал Симеон, подойдя к князю.

– Грешен, чего уж там, – признался Вожником.

– Именем Господа нашего Иисуса, отпускаю тебе грехи твои, чадо. Войди в сей город чистый душой и разумом, – осенил его знамением архиепископ. – Ты идешь первым, я за тобой. Ну, с Богом!

Егор вздохнул, перекрестился, поднял большой крест и медленно зашагал по дороге в сторону Константинополя.