Венерин башмачок

Стасик подошел ближе и заметил среди студентов худого седого дядьку — профессора. И толстую тетку в яркой одежде. Стаса вес раздражало в тот момент, и он едва держал себя в руках, чтобы не сорваться на эту пеструю толпу. Они попытались втянуть его в свои игрища. Он попятился, оберегая себя от их цепких рук.

— Психи, — прошипел он себе под нос. И услышал короткий смешок сзади.

Невдалеке стоял Петров.

— Я вам сочувствую, — подал он голос. — Нормальным людям здесь первое время непросто. Но ничего. Они скоро угомонятся, и вы сможете беспрепятственно уехать. Я вам помогу.

Петров поднял с земли кусок металлической трубы и ударил в плоский лист железа, висящий неподалеку. Полученный звук сразу произвел впечатление на хоровод. С визгом и гиканьем народ рванул к костру.

— Путь свободен. — Петров сделал «гостеприимный» ""жест в сторону дороги.

— А почему вы, собственно, так заботитесь, чтобы я поскорее уехал? — прищурился Стасик, разглядывая Петрова.

— Потому что, как я понимаю, ваш визит подошел к концу.

— Вы здесь начальник лагеря? — нервно осведомился Стасик, все больше раздражаясь. — Когда захочу, тогда и уеду. У меня здесь жена. Я, может, ночевать здесь останусь.

— Не останешься. — Петров подошел ближе. Поза его была угрожающей. — Не останешься.

— Это почему же? — взвился Стасик.

— Лариса Николаевна не хочет тебя видеть.

— Это она сказала? Я что-то не слышал от нее. И вообще, не знаю, зачем вы лезете в это дело, но хочу предупредить: мы сами с Ларисой разберемся. У нас ребенок будет!

Петров приблизился к Стасику настолько, что только они вдвоем могли слышать друг друга.

— Езжай давай, — тихо сказал Петров. — И про ребенка забудь. Это не твой ребенок.

— Чего? — Стасик почувствовал, как кровь стучит в висках. — А чей же? Уж не твой ли?

— Мой, — кивнул Петров.

Стасик не выдержал и разразился длинным предложением, состоящим из одного мата.

— Да Лариса говорила мне, что в пещере увидела тебя в первый раз! — Стасик готов был рассмеяться Петрову в лицо. — А после пещеры Лариса из больницы не выходила, была под постоянным наблюдением. Так что сказок не надо!

— Сказать можно что угодно, — оборвал Петров. — Факт остается фактом.

— Это становится интересно! — побагровел Стасик.

— Ты разводишься? И разводись, — наклонив голову к самому уху юриста, проговорил Петров. — Больше тебе беспокоиться не о чем.

У Стасика глаза налились кровью, холеные щеки затряслись, а губы заплясали, роняя слюни на свежую рубашку. Звуки не складывались в слова, они выскакивали изо рта вразнобой.

Лариса издалека заметила странности, происходящие с мужем, и подошла.

— Что случилось? — поинтересовалась она, переводя взгляд с Захарова на Петрова.

— Это правда? — наконец выплюнул Стасик, обдав жену брызгами слюны.