Венерин башмачок

А может, у нее ребенок неродной? Приемный? И они с мужем это не афишируют?

— У Ларисы все будет хорошо, — сказала Оксана и решительно поднялась. — Спасибо вам. Вы меня поддержали…

— Куда же вы пойдете? — встрепенулась тетка Ларисы. — Оставайтесь ночевать. Ведь окажись Лариса дома, вы остались бы?

— Нет, нет, спасибо, я пойду, — скороговоркой оттарабанила Оксана и попятилась к выходу. Взгляд у нее был бегающий.

Не понравился Инне Викторовне ее взгляд. Нельзя эту Оксану в таком состоянии никуда отпускать.

— Вы знаете, Оксана, у меня дети вашего возраста. У каждого из них масса проблем. Нам с вами будет о чем поговорить. А то мне и поболтать не с кем. На работе лучше свои болячки не выставлять, а подругам тоже все не доверишь…

— Никому нельзя доверять! — неожиданно зло и горячо подхватила Оксана. — Особенно подругам!

— Я с вами абсолютно согласна! Поэтому все приходится держать в себе. А ведь иногда так хочется поделиться…

— Вот именно! Иногда сил нет держать в себе! Инна Викторовна с большим интересом наблюдала за преображением собеседницы: женщина то вспыхивала, как костер от порыва ветра, то тухла, как фитиль без масла.

Чем-то таким она поделилась с кем-то, это ясно. Уж не с Ларисой ли?

Инна Викторовна считала себя крупным стратегом. Она умела повести разговор так, что человек, не получая вопросов с ее стороны, сам выбалтывал все, что надо. Трудно скрыть то, что болит внутри. Вот сейчас они обе вроде бы говорят на одну тему. Но ведь каждый о своем! Еще немножко, и ларчик с секретами этой Оксаны откроется! Если Ларисе грозит неприятность, то она эту неприятность от племянницы отведет. Это ее долг перед покойной младшей сестрой. Инна Викторовна старалась быть в курсе дел Ларисы. Конечно, это непросто и не всегда удается, но… И замуж Ларису выдала, и в клинику не раз устраивала, и в санаторий отправляла, и… Ну, в общем, сестра была бы не в обиде.

— Сынок меня беспокоит, — доверительно сообщила Инна Викторовна, — Андрюшка. Умник он у меня. Компьютерщик. А женился неудачно.

— С ребенком взял?

— Нет. Это бы полбеды. Чужих детей я не боюсь. Дети ни в чем не виноваты. Просто, Оксаночка, я вот пятьдесят лет на свете прожила, а такого чуда, как Андрюшкина жена, не видела!

— Страшная?

Инна Викторовна засмеялась. Да пусть бы страшная. Пережили бы такое горе как-нибудь.

— Моя старшая сестрица Ульяна ее знаешь как окрестила? Чисто по-русски. «П…да-растрепа».

Даже измученная своими мыслями, Оксана не могла не улыбнуться.

Инна Викторовна удовлетворенно кивнула:

— Я таких нерях в жизни не видела. Андрюшка долго копал, прежде чем откопать такое чудо. К тому же готовить вовсе не умеет.

— Сколько ей лет?

— Двадцать с хвостиком. А ведь он домосед по природе. Он до нее и девчонок-то не видел.