Вето на девочку

Пусть проверяет сотовый. Пусть делает все что угодно, только пусть любит меня, как и прежде. Недоверие пугает и убивает любовь. Его. Мою. Какая разница! Рушит наши жизни.

– Возьми, – передаю сотовый Димирову, а сама смиренно сажусь на диван. Словно жду своей участи.

В сумке лежат купленные вчера тесты. И Тонечка оборвала мне с утра Телеграм. Не дай бог, сейчас что-нибудь напишет!

Саша просит секретаря вызвать безопасников. Отдает им мой телефон. Опустив голову, заливаюсь краской стыда. Там же все. Все о нас с Сашей. И с ужасом понимаю, что если сейчас стереть половину галереи, то у меня не останется ничего. Никакой памяти о любимом.

Прикрываю глаза, не в силах сдержать эмоции. По щекам текут слезы, а я словно не замечаю их. Чувствую, как рядом прогибаются диванные пружины. Сильный большой мужчина опускается рядом. Обняв меня, прижимает к себе. Грубовато вытирает слезы. Целует в висок.

– Настя, я тебя ни в чем не подозреваю. Даже словом не обмолвился. В твой телефон этот гад запустил червя. Это тебе и Леша скажет.

Распахнув глаза, полные слез, моргая смотрю на главного безопасника.

– Так и есть, Анастасия Вадимовна. Вам вирусное видео закинули. Когда этот персонаж в последний раз вам что-то присылал?

– Вчера, – охаю я, вспоминая, как хвасталась брату и невестке своими успехами. И сама себя корю за излишнюю наивность. Так обрадовалась глупой видюшке, что даже мозги включить не удосужилась.

– Все сходится! – рыкает гневно Димиров. Подскакивая с места, шагает по комнате. – Юристов ко мне, – приказывает, выглядывая в приемную.

И когда кабинет заполняется строгими и серьезными людьми, отдает мне сотовый.

– Может, мне уйти? – прошу я, понимая, что тут мне точно не место.

– Побудь со мной, – просит Саша. И усевшись во главе стола, заявляет стальным голосом: – Вчера айфон моей жены подвергся хакерской атаке…

37. Предчувствия

НастяЭтой ночью мы с Сашей впервые спим раздельно.

– Отдыхай, – роняет он, выходя из спальни.

– А ты? – смотрю растерянно. Мне сейчас просто необходимы его тепло и защита. Но в холодном взгляде считывается лишь раздражение и усталость. Поэтому я не настаиваю.

Пытаясь не разреветься от обиды, ложусь в постель. И сама себя уговариваю, что ничего страшного не произошло. Я вне подозрений. Саша сам сказал. Или нет? Нехорошее предчувствие бьет по нервам. Заставляет дрожать.

У меня плохой анамнез, как сказал бы папа. И Димиров знает ту мою историю. Зачем я только ему рассказала! От отчаяния бью кулаком по кровати.

Вот же дура!

И вздрагиваю, когда пустая комната оглашается тихой трелью.

Тонечка.

– Приве-ет! – весело тянет она в трубку. – Как дела-а? Я тебя не разбудила?

По громкой связи радостный голос невестки кажется чуть приглушенным, а на заднем фоне бубнит брат.