Вето на девочку

И это обычная гостевая спальня, а не покои принцессы? Точно?

– Лучше, чем в общаге? – подначивает Катерина. И подмигивает заговорщицки. – Пойдем, мою хатку покажу.

Деловито бежит вперед и толкает следующую дверь в конце коридора.

– Папочка расстарался, – шепчет довольно Катя.

А я смотрю на розовое чудо. Инкрустированная мебель, цветы в вазах. Кровать, ковер. Все розовое! Даже люстры!

– Балдею от этой комнаты, – признается Катерина. – Чувствую себя настоящей принцессой. Хорошо, что мы с тобой вырвались, Макарова-а! – упав на кровать, тянет блаженно.

Раскинувшись звездой, Катя хлопает по стеганому покрывалу.

– Иди сюда…

Но стоит мне только сделать шаг к кровати, как в комнату вбегает маленькая белая собачонка. И с радостным лаем бросается сначала мне под ноги, а потом на кровать к Кате.

– Жужа! – подхватывает ее Катерина. – Ты еще тут? – смотрит удивленно.

– А где ей быть? – появляется в дверях Александр Георгиевич. – Твоя собака. Прислуга присматривает. К ветеринарам возим. Там счета больше, чем у меня, – усмехается криво.

– Так ты здоровый, а она – больная, – морщится Катерина.

– И что? Пристрелить ее за это? – резко бросает Димиров и, присвистнув, зовет: – Иди ко мне, Жужелица.

Та бойко спрыгивает из Катиных рук и спешит к своему благодетелю. А тот, опустившись на корточки, подставляет руки, разрешая собаке привычно умоститься в ладонях.

И у меня сразу теплеет на сердце, когда маленькая мальтипу всем тельцем прижимается к мускулистой мужской груди.

– Я же просила тебя от нее избавиться, – дует губки Катерина.

– Я похож на Герасима? – приподнимает одну бровь Димиров. В голосе звучат стальные нотки, а на лице застывает маска холодного раздражения.

Вроде ничего не происходит. Никто не кричит, как у нас в семье. Но Катя, мгновенно почувствовав перемену отцовского настроения, тут же сникает и идет на попятную.

– Какой еще Герасим? – хлопает она глазками, поспешно вставая с кровати.

– Жужа не Му-му, – встреваю я в разговор. И тут же прикусываю себе язык. Вот кто тебя просит, Макарова!

– А, в этом смысле! – смеется весело Катерина. – Ну пусть живет собакевна, – разрешает милостиво и добавляет со вздохом: – Только ко мне пусть не подходит.

– Кать? – изумленно пялится на дочку Димиров. – Ты серьезно?

– У нее шов на животе, – морщится Катерина.

А я замираю в ужасе. Даже дышать забываю. Как можно отказаться от беззащитного питомца? Больной, ну и что? Не заслуживает любви?

– Тогда пойду в прорубь кину, – резко разворачивается к двери Димиров.

– Нет! Не надо! Отдайте ее мне! Пожалуйста! – вскрикиваю я от неожиданности.

А в ответ слышу дружный хохот Димировых. И сама краснею от стыда.