Во власти мажора

— Есть вариант, — Марат вернулся ко мне, — говоришь, что у тебя разболелся зуб. Это может с каждым произойти, в любой момент. Врача пригласить они к тебе не смогут, придется ехать самой. Охрана не сможет последовать за тобой в…туалет, скажем. Да мало ли что тебе понадобится сделать? Может рентген, еще что.

— Отличная идея, Марат. Только я не такая уж хорошая актриса. Не уверена, что получится.

— Попробуй. Говорю тебе, действенный способ. Как двинете в ту сторону, напиши мне.

— Ладно, я попробую завтра.

Всю ночь готовилась морально, но отец с самого утра уехал из дома, а я боялась разыгрывать спектакль без него. У мамы не получится настоять, если отец решит, что не все так серьезно. Нужно, чтобы он сам видел, как меня колбасит, и дал соизволение ехать в клинику.

Я лишь закинула пробный камень. На вопрос мамы о моей бледности сказала, что спала плохо. Ночью немного побаливал зуб, но ничего страшного, теперь все в порядке."

"Вечером пришлось выдержать еще один ужин с Протасовым. На этот раз все было хуже, потому что его посадили рядом со мной, а не напротив, как в прошлый раз, и он решил лично ухаживать за мной.

То подливал вино, то предлагал положить в тарелку что-то из еды.

На все я отвечала отказом и вообще, чувствовала себя ужасно.

Перед чаем отцу вдруг позвонили, и он вышел в холл, а мама вспомнила, что у нее появилось срочное неотложное дело и тоже сбежала, так что мы остались одни. Слуги еще как назло куда-то испарились, хотя до этого хоть один, да вертелся.

В первый раз после ужина в ресторане, мы разговаривали наедине.

— Ну, Яна, — произнес Протасов и развернулся ко мне, — надеюсь ты поумнела, сидя под домашним арестом.

— Надейтесь, если так хочется.

— А между тем, тебе нужно подумать о свадебном платье, — продолжил он, будто не услышал моего высказывания.

Его взгляд блуждал в районе моей груди. Руки чесались схватить бокал и выплеснуть содержимое в физиономию ловеласа.

Но вдруг что-то щелкнуло. Вот оно! И не надо ничего про зуб выдумывать.

Округлила глаза и захлопала ресницами.

— Платье? С этого и надо было начинать. Я обожаю наряды.

— Да?

Лицо Протасова расплылось в его любимой акульей улыбке.

— Да. Всю жизнь мечтала выйти замуж в белоснежном платье, отделанном жемчугами. С таким огромным кринолином, знаете. И с фатой. Оно же будет дорогим, мое платье? Таким, что все подруги обзавидуются?

Тут я даже ухватила его за руку.

— Естественно, — важно кивнул Протасов, — ведь торжество будут снимать на камеры. И фотографов пригласим.

— Фата тоже должна быть белой и очень длинной. Такой воздушной. А еще у платья должен быть шлейф. Обязательно. Так, чтобы, когда я пойду по проходу, он волочился, а маленькая девочка, похожая на ангела, несла. У нас же будет еще венчание? Хочу настоящее венчание.