Проданная Истинная. Месть по-драконьи (СИ)

Она ведь обо мне говорит? Я единственная во всей Академии, кого можно назвать веей, это так же очевидно, как и то, с кем секретничает Лале, и все равно, услышать голос Анвара было шоком:

— Нет, она иномирянка и никто в Вальтарте ей не указ, — его отказ звучал мягко и бережно.

Он вроде как сожалел, что не может меня ей отдать.

Вот так… просто. Подарить, как вещь.

Наступила секундная тишина, но ум поспешно дорисовывал, чем они там занимаются. Стало противно.

Сердце билось тяжелыми редкими ударами, в голове помутнело. С трудом переставляя ноги, добрела до соседней зельеварной и бессильно привалилась к стене, одновременно активируя защиту.

Теперь хоть в голос реветь можно, никто не услышит, да только как я могу? Слезы для слабаков.

«Наш дракон нам изменяет? — испуганно спросила моя драконица. — Как же так?»

«Не наш. А теперь молчи и работай, не наш дракон завалил меня делами по маковку».

Двигаясь, как робот, вытащила тонкую нить бус с тесно сидящими жемчужинами, достала тетрадь и старательно переписала очередность заклятий. Сильных заклятий.

Вот Меткость, направляющая руку бойца ровно в цель, а вот Любола, способная очаровать даже самого несговорчивого человека в мире лет так на семь-восемь.

Хотя если распылить Люболу на целый бальный зал, то действие продлится всего сутки, зато влюблены в активатора будут всем миром. Страшное заклятие, страшнее, чем Вирха — умение ранить противника звуком. Проглоти эту бусину, и твой голос будет резать плоть не хуже самурайского меча…

К своему удивлению, я увлеклась. Забыла про Анвара, про Лале, даже нытье драконицы не сбивало с толку. Передо мной стояла интереснейшая задача, всего за неделю сделать зелья-заклятия под стать этим жемчужинкам.

Первой я собиралась сделать кроветворку, но руки, словно подчиняясь невидимой, пропитавший воздух магии, сами доставали и раскладывали белый мох, корень горлеца — ровно три тонкие палочки, кровь дракона, чешую дракона, слезу Пустой, заключенную в вакуумный прозрачный шар, несколько тонких травинок змеевидки, дарующим драконам недобрый сон.

Я еще помню сказку про драконицу, которой недобрый брат, завидующий ее силе, набил подушку змеевидкой. Бедная девушка сошла с ума и скиталась годами по белому свету, не в силах ни продолжать жить, ни умереть, пока не встретила сильного целителя…

У Огневоя нет инструкции, его надо чувствовать, знать, когда убавить магическое пламя, когда прибавить мха, а когда, наконец, запеть.

И я пела, разрешая собственной боли течь магией в котел, опустила в варево первую палочку горлеца, осторожно помешивая ею раствор. Зелье налилось алым, пошло золотыми кругами…

На периферии слуха хлопнула дверь, я услышала и тут же забыла. Слова слетали с губ магией.