Призрак со свастикой

Словно забыла, где этот чертов север! Магнитная аномалия в центре горы? Ощущения подсказывали, что надо двигаться влево. Фонари включали только перед бросками, намечали участок и перемещались туда. Снова коридоры, потом пахнуло свежим воздухом…

Они выползли из коридора, прижались к бетонной стене. Гул приблизился, а звуки музыки пропали. Несколько минут терпеливо ждали. Потом Верест включил фонарь, и обнаружилось, что они лежат в тоннеле, по которому проложены железнодорожные рельсы! Полотно было рабочим! Рельсы еще не проржавели, шпалы не прогнили. Но стоило убедиться, что это именно тот самый путь. Павел глухо скомандовал, и Окулинич пополз вправо, периодически включая фонарь. Вскоре он вернулся, возбужденный, но деловитый.

— Командир, это тот самый путь. Тоннель уходит вправо, пространство позволяет пропускать стандартные вагоны… Я уперся в ворота — те самые, но с другой стороны. Это метрах в семидесяти отсюда, тоннель пуст…

Оперативники припустили короткими перебежками. Необходимость в фонарях пропала. Пространство расширялось, в его глубинах находился бледный источник света. В конце тоннеля пришлось ползти, чтобы не выдать себя. Тоннель выходил в растянутый подземный цех, по центру которого были проложены рельсы. Высокий потолок, разомкнутое пространство, разделенное простенками высотой в полтора метра. Источник гула находился где-то под ногами. Источник света — в глубине цеха.

Цех был ПУСТ.

Здесь не было никакого поезда с 300 тоннами золота. Свободный рельсовый путь, упирающийся в дальний конец цеха. А на том конце, насколько хватало зрения, не было никакого тоннеля!

— Командир, что за хрень? — зашипел Звягин. — Ты куда нас привел, Сусанин несчастный?

— Мужики… — прошептал из шпальной решетки Котов, — путь-то нормальный, его поддерживают в рабочем состоянии. Костыли забиты, стыки не разболтаны, весь крепеж на месте… Я по юности работал в путевой бригаде у себя на Брянщине, понимаю, о чем речь…

— Заткнитесь все! — приказал Верест. — Слушаем, смотрим…

В огромном зале теплилась какая-то жизнь. Мерцание расползалось по дальней оконечности цеха. У стен стояло оборудование, зачехленное брезентом. За простенками выделялись верстаки, стеллажи с деталями и инструментами. Из зала доносились приглушенные голоса, что-то лязгало. Тянуло сквозняком. В дальнем краю колыхались сумрачные тени. Может, вернуться? — мелькнула капитулянтская мысль. Нет уж, отставить, капитан, слишком далеко зашли…

Капитан принял решение ползти по рельсам. Путь был утоплен в пол — его обрамляла бетонная отбортовка. Они поползли колонной — как червяки, перетекая со шпалы на шпалу. Монотонный гул начинал раздражать. Призрачные тени шевелились в полумраке.