Призрак со свастикой

Но на больном ведь не висит табличка, что он из Смерша! В глазах блеснул страх. Он облизнул пересохшие губы, покосился на напарника. Тот усердно делал вид, будто происходящее его нисколько не касается.

— Хорошо, товарищ капитан, не надо так нервничать, мы разберемся в ситуации… Мы всего лишь выполняем свою работу…

— Так идите и выполняйте! — отрезал Павел. Как-то схлынула злоба, пропало желание махать кулаками. Он рухнул в койку, отвернулся, поймав уважительный взгляд небритого «сокамерника» с забинтованной головой. Следователи бесшумно покинули помещение. А через час, когда он начал проваливаться в сон, к зданию госпиталя подъехал «ГАЗ-67» с вырезами в борту вместо дверей, и палату наводнили бойцы его группы.

— Здравия желаю, товарищ капитан! — поздоровался Звягин. — Хреново выглядишь, чуток здравия тебе бы точно не повредил. Знаем, что здесь произошло, уже рассказали. Прими сочувствия. Говорят, ты бился, как лев.

— Эх, жизнь-подлюка, — сокрушенно вздохнул Котов. — Она, как шашки: ходи, куда хочешь, но только по черным клеткам…

— А мы тебе апельсины привезли. — Окулинич взгромоздил на тумбочку увесистую сетку. — Самые настоящие апельсины, командир. От благодарных жителей Праги. Они до сих пор ликуют, что их освободили от ига немецко-фашистских захватчиков.

— А главное, что город практически не разрушили, — хмыкнул Звягин. — Ирония войны. Вся Германия в руинах — и не только Германия, а Прага — стоит, как новенькая. Мы погуляли пару дней по ней — занятный, скажу тебе, городок. Архитектура — просто дух захватывает.

Павел рассказал им про следователей из штаба фронта.

— Не психуй, командир, решим ситуацию, если завернет куда-то не туда, — пообещал Звягин. — Сегодня же предупредим майора Руденко, чтобы держал ситуацию под контролем. Плохо выглядишь, — повторил он. — Не спешил бы ты с выпиской. Стоящей работы все равно не осталось. Грустно сообщать тебе об этом, но нас троих переводят в трофейный батальон под Дрезден. Будем числиться отныне в Трофейном управлении 1-го Украинского фронта. Там формируется собственный отдел контрразведки, будем следить, чтобы трофеи не слишком рьяно разворовывались. После выписки давай к нам?

— Куда отправят, — улыбнулся Павел. — Я хоть сейчас обратно в строй.

— С этими трофеями вообще напасть, — добавил Окулинич. — На железных дорогах транспортный коллапс, все пути забиты эшелонами, нагруженными трофейным добром. Стыдно порой за наших генералов. Откупают отдельные вагоны, забивают их мебелью, тряпками, посудой… Ты не представляешь, какие грабеж и воровство царят в нашем тылу…

— Ладно, не будем о плохом, — отмахнулся Котов. — Натерпелись, промучились, имеем право на компенсацию.