Призрак со свастикой

Высоко, как видно, не поднимались, уже через полминуты послышались крики. Павел выбросил окурок, подошел поближе, мельком глянув на табличку на углу — «Вильмштрассе, 34». Польские милиционеры вышвырнули на улицу пожилую женщину, следом вылетел чемодан. Он раскрылся — вывалилась скомканная одежда, и женщина, глотая слезы, кинулась собирать свой скарб. Потом милиционеры вытолкнули белокурую молодую женщину в длинной юбке и простенькой синей кофте. Девушка тащила тяжелую сумку. Порвались лямки — сумка шлепнулась на брусчатку. Поляки засмеялись. Сделав умоляющее лицо, она пыталась что-то втолковать полякам, но те и слушать не хотели, смеялись, подталкивали обеих к машине. «Это вам Кроцлав, дамы, а не Креслау! — выговаривал на ломаном немецком плечистый обладатель щетины. — Кончился ваш Креслау, хватит! А ну, живо в машину, пока мы добрые и отпускаем вас!» Женщины плакали, пожилая дама хваталась за сердце.

— Так, отставить, в чем дело, товарищи? — рявкнул Павел, подходя к компании.

Все резко повернулись, насупились. Для усиления эффекта он сунул им под нос развернутый служебный документ, где золотым по красному значилось — Смерш.

— О, пся крев… — крякнул плечистый.

— Добрый день, пан капитан, — выдавил натянутую улыбку сухой, как вяленая вобла, поляк, сносно изъяснявшийся по-русски. — Гражданская милиция, командир группы поручик Сенкевич, — неумело козырнул он. — Выполняем директиву Польского комитета национального освобождения и воеводского коменданта Комаровского о выселении неблагонадежных лиц немецкой национальности. Это же немцы, пан капитан, — кивнул он на примолкших женщин. — Вражеская семья. У этой седой паршивки муж работал на фашистов, да и дочь их — того же поля ягода. Проживают вдвоем в огромной квартире, в то время как наши люди ютятся по лачугам большими семьями…

— Неправда… — забормотала светловолосая особа. — Иисус свидетель, это неправда… Мой отец, Ганс Беккер, работал директором стекольного завода, он не был нацистом, он давал людям рабочие места, спас несколько евреев… Это старый завод, он уже 140 лет выпускает изделия из хрусталя и стекла… Он умер два года назад, иначе мы смогли бы доказать свою правоту… Это наше законное жилье, нам больше некуда пойти…

— Смотри-ка, по-русски чешет, — удивился третий милиционер. — Она точно в СС работала, пан поручик, я эту породу арийскую за версту чую… Да о чем нам с ними разговаривать?

— Господи, я никогда не работала в СС… — простонала женщина. — Мы всегда держались в стороне от войны и политики…

— Разрешите продолжать, пан капитан? — деловито осведомился Сенкевич. — Хватит им уже, пожили, как короли…"

"— Вам, похоже, незнакомо понятие «законность», панове, — нахмурился Павел.